Семейная лавка Сестёр Касли

Девочки, мы снова про Питер. Потому что ну как можно молчать, когда там ТАКОЕ творят! Вот скажите, с чем это связано? Почему в Петербурге (и окрестностях) живут просто какие-то сверхлюди с невероятным чувством прекрасного? Мы с Машей этот вопрос обсуждали весь вечер, глядя на очередной шедевр. Смотрите, какой дом под Петербургом у дизайнера Олеси Нарышкиной. Началось всё с того, что они с мужем вдохновились разноцветными домиками финского Порвоо. Наняли подрядчика, а он... ну, в общем, сделал только коробку. И вместо того чтобы рыдать и подавать в суд, супруги просто взяли и построили дом сами. Сами! Разобрались в технологиях, закупили материалы, нашли рабочих. И теперь у них там такое... Это какой-то интернациональный коктейль из путешествий: • Из Аргентины и Бразилии привезли яркие краски и панно • Из Марокко — плитку из Феса, керамику и любовь к меди • Из Каира — светильники, за которые торговались часами, а потом пробивались через таможню (и отбились!) • Из Франции — настроение На первом этаже — сердце дома, кухня, вся в меди, стилизованная под винтаж. Рядом гостиная, столовая, библиотека с печкой-буржуйкой (зимой, под треск бревен, читать — кайф же!). И отдельный восторг — санузел. Там такая история: они захотели воспроизвести атмосферу старых марокканских отелей. Дерево — старинное, раковина — медная, плитка — из Феса. Получилось как в старом фильме про пустыню, экзотику и приключения. А лестница на второй этаж — отдельный арт-объект. Там висят светильники, купленные на Старом рынке Каира. Шесть бра и две подвесные лампы. Продавец уговаривал, они уходили, возвращались, торговались — целая история! Один светильник, кстати, мамлюкский, очень старый. И самое безумное: дом при этом снаружи минималистичный, скандинавский. А внутри — взрыв цвета и фактур. И первый этаж больше про арабский мир и Южную Америку, а второй — про Францию. Но всё как-то уживается, потому что подбиралось интуитивно, с любовью, из поездок, с историями. Эти люди вообще молодцы: когда дом закончили, приехала программа "Дачный ответ", увидела и сказала: "Ребята, это гениально, надо показывать журналам". И они показали. А потом купили соседний дом и сделали там уже минимализм, для гостей. И теперь открывают интерьерную студию. Потому что остановиться невозможно, когда у тебя есть вкус и руки. Так что, девочки, вопрос к вам: почему Питер? Почему именно там рождаются такие интерьеры, такие люди, такая эстетика? Климат виноват? Белые ночи? Достоевский с особой энергетикой? Или просто воздух такой, творческий? Пишите ваши версии в комментариях, нам с Машей очень надо разобраться!

Девочки и мальчики, у нас сегодня сложные чувства. И очень неоднозначный интерьер. Нашли мы тут квартирку в Башкирии, в городе Белебей. И всё вроде бы красиво: пастельные тона, лавандовые оттенки, мята, деревянные выбеленные поверхности с эффектом старины, мебель из самой Франции выписывали, балдахин над кроватью – ну прямо Прованс, как на картинке. Дизайнер Лариса Байракова старалась, заказчица – нежная и романтичная, хотела именно такой интерьер, место силы для себя любимой после того, как сыновья выросли и разъехались. И даже строитель попался необычно дотошный – каждую плашечку выпиливал. Вроде бы всё сложилось, и корректировок не было, всё с восторгом принимали. Но. Мы с Машей сидим и думаем: а что, если Прованс в Башкирии – это как окрошка с шампанским? Вроде и съедобно, и даже вкусно, но вопросы остаются. Вот смотрите. Сам по себе интерьер симпатичный. Цвета лаванды, флористические мотивы, медь внутри шкафчиков (это красиво, спору нет). Но когда читаешь "Белебейский прованс", в голове происходит маленький взрыв. Потому что Прованс – это не просто цвет стен и наличие балдахина. Это солнце, которое там особенное. Это запах лавандовых полей. Это виноградники и средиземноморский ветер. А в Белебее – ну, вы понимаете, своя атмосфера. И тут возникает вопрос культурного кода. Мы с Машей часто об этом спорим. Можно ли перенести французский хутор в башкирскую новостройку и чтобы при этом не случилось когнитивного диссонанса? Дизайнер говорит: "сегодня не существует модных стилей и цветов, главное – чтобы было место силы". И вроде бы логично. Хозяйке нравится, она счастлива, сыновья выросли, теперь можно жить для себя, в окружении лавандовых оттенков и французской мебели. Какое нам дело? Но есть в этом какая-то оторванность от реальности. Как если бы мы с вами вдруг решили, что хотим жить в японском рёкане в центре Вологды. Красиво? Да. Аутентично? Ну такое. Маша сказала: "Понимаешь, Ир, это как с одеждой. Можно надеть кимоно и пойти в магазин за хлебом. Возможно, тебе будет в нём очень комфортно. Но прохожие будут крутить у виска, а ты будешь чувствовать себя немножко не в своей тарелке, даже если не признаёшься". И вот сидим мы и думаем: а может, мы просто зануды? Может, интерьеру необязательно соответствовать географии? Может, главное – чтобы хозяйке нравилось, а остальное – предрассудки? Но что-то нас смущает. Наверное, это отсутствие диалога с местом. Когда дом или квартира существуют сами по себе, а окружающий пейзаж – сам по себе. И нет этого мостика, который связывает "здесь" и "там". А вы что думаете, девочки и мальчики? Интерьер может жить своей жизнью, не оглядываясь на географию? Или всё-таки прованс должен оставаться в Провансе, а в Белебее пусть будет что-то своё, белебейское?