О любви, о жизни и о...

Мы все отвечаем за каждый свой совершенный поступок, вольно или невольно причинивший зло или добро людям. И неважно, близкие это или незнакомые нам совершенно люди. Мы меняем жизненные обстоятельства, а жизнь меняет нас. Пресловутый эффект бабочки… Он шел к подруге морозным зимним вечером. На градусник не смотрел, но казалось, слизистая глаз стынет от ветра, а вдыхаемый воздух не успевает согреться, доходя до легких. Давило под сорок градусов. Он шел к женщине, шел с надеждами на новую жизнь. Милая моя, как я рад, что мы встретились. Наверное, бог послал тебя, как подарок после всех испытаний, что со мной случились в этой жизни...

Он стоял у входа в пещеру, опираясь на посох и смотря синими, как небо ясными не смотря на возраст глазами вниз, туда, где простиралось селение его племени. Почти столетний старик, он был крепким, как вековой дуб, седая борода, седые, длинные волосы были спрятаны под очелье, на шее, под рубахой виднелась печать Велеса, оберег, подаренный много десятилетий назад любимой. Он прожил такую длинную и прекрасную жизнь. Он помнил себя ребенком, облюбленным всей семьей. Самый младший, он рос привольно, ему разрешалось то, о чем старшие не могли даже помыслить. Уже с пяти лет он убегал в лес и слушал его звуки, его дыхание, его музыку...

Она поднималась по лестнице из тысячи ступеней в свою башню. Прямая спина, высокоподнятая голова, твердая походка, не смотря на грядущее девяностолетие. Она шла, а рядом как штормовое море бесновалась толпа. Они не смели, боялись близко подходить к ней, но всхлипы, крики, просьбы на грани истерики она слышала со всех сторон: «О, Великая, снизойди до нас, грешных!», «Матушка-заступница, помоги!», «О, Святая , Не обдели милостью своею!». Она шла, а руки людские как птицы , тянулись к ней, прося помощи и защиты. Семья, в которой она появилась на свет, не была богатой, но и нищими их назвать нельзя было...

Она уехала из страны, стремясь обрести свободу и независимость. Собрала чемодан, попрощалась с родными и близкими и, не думая ни о чем, улетела на другой континент. Эйфория пребывания в другой стране прошла очень скоро. Так же нужно было работать, экономить , бегать по миграционным инстанциям и пытаться прижиться в совершенно другой стране с совершенно иным менталитетом. Учитывая приближающееся пятидесятилетие начинать все сначала было вдвойне трудней. А тут и ностальгия подоспела с ее березками и запахами родной земли. Тоска накатила так, что трудно становилось дышать и хотелось выть на луну, но и она здесь была иная...

Я была ребенком из обыкновенной семьи, каких немало было в стране в это время. Не смотря на образование мамы и неплохую работу отца, жили мы очень бедно. Я была первой, мама, не задумываясь родила еще троих, считая, что аборт, это грех. Нет, мама не была верующей, но имела свои стойкие убеждения, приравнивая аборт к убийству. Трагедия случилась, когда мне было семь, и я только пошла в школу. В одном из дальнобойных рейсов отца убили, фуру и товар никто так и не нашел, и маме остались только огромные долги и четыре рта, которые надо было одеть, обуть и прокормить. И девизом нашей жизни стали мамины слова : « замуж выскочить успеете, нужно получить образование и надеяться только на себя»...

Он не понимал, что произошло. Только что был яркий луч света и вдруг, все погасло и погрузилось в кромешную тьму. Единственные слова, которые он услышал, были слова акушерки, в голосе которой чувствовался страх и брезгливость. Что произошло? Где его мама? Он так редко слышал ее голос за те месяцы, что был в утробе и так хотел почувствовать ее… но мамы не было… он чувствовал присутствие чужих людей, но не слышал их и не видел, отчетливо понимая, что происходит что то страшное. Он был предоставлен сам себе, очень хотелось есть. Хотелось кричать, плакать и быть рядом с мамой. Где же она? Он ничего не мог понять...

Она умирала. Осознание этого не приносило никаких эмоций. Просто понимание скорого завершения жизни и возможного облегчения. Нехватка воздуха сказывалась на способности воспринимать происходящее. Она еще понимала, что находится в этой убогой комнате, где стены были пропитаны плесенью, бедностью и страданием, а в очаге теплился огонь, позволяющий только выжить, а не жить, где на потолке проступала вода во время дождя и даже ласточки, свившие гнездо над окном, покинули его, почувствовав приближение смерти, а с ней горя и беды. Здесь она прожила со своим сыном последние семь лет, с момента его рождения...

Кто мы, женщины? Кто мы по отношению к мужчинам, которых любим, которые случились в нашей жизни, которые ушли или остаются с нами долгие годы, а может долгие дни. С кем то вся жизнь пролетает как мгновение, а с кем- то дни тянутся как века и не понятно для чего ты с ним… по природе своей женщина-кошка и поведение ее соответствует поведению кошки. Не надо тешить себя иллюзиями, что мы де львицы, тигрицы или пантеры. Кошки. Разные, но кошки. Тигрицы это не про нас. Даже пытаясь быть тигрицей, в определенный момент ты скатываешься до уровня кошки и ладно, если не до уровня облезлой, голодной и ободранной кошары, готовой сцепиться со своей соплеменницей за рыбий хвост...

Больно, мама. Как больно… ничего не слышу, только вижу, как птицы падают и деревья лихорадочно сбрасывают ветки… ты всегда была рядом мама, когда мне было больно… помнишь как я маленький прибежал домой с разбитой головой и ладошкой, полной крови? А ты завела меня в ванную, отмывала и говорила; «пусть это будет самая большая боль, которая случилась в твоей жизни, сынок». И потом прижала меня к себе. Я чувствовал твой запах, запах свежей выпечки с ванилью. Это стало нашим, действием, ритуалом, что ли. А помнишь, как мне удаляли аппендицит, и ты сидела около меня. Я проснулся, а ты улыбалась мне, как будто ничего не случилось...

Верите ли вы в судьбу? Или может быть в некую предопределенность? Верите ли вы в высшие силы, которые давно все за нас решили и как не барахтайся, как не взбивай масло в крынке тебе не выбраться из того болота, в котором ты оказался. А если и выбрался, всплыл, вдохнул чистого воздуха, то не факт, что это твоя заслуга и не факт, что другое болото будет лучше, чем то к которому ты привык, и которое было предназначено тебе с рождения. Я родилась в бедной деревенской семье. Родители попивали, не были алкоголиками, но катились по наклонной к состоянию тихих пьяниц. Мама, как дворовая кошка, каждый год рожала детей и я ,как старшая в семье, осознавала себя в пятилетнем возрасте заправской нянькой...

Можете ли вы понять горе матери потерявшей ребенка. Знаете ли вы, что это такое? Когда это случается с тобой, первая мысль, возникающая в голове; «этого не может быть, это не со мной, это какая то ошибка…». Я всегда считала, что моя жизнь сложилась благополучно. Я родилась в простой, но счастливой семье. Родители любили друг друга и, конечно любили меня и моих братьев, под защитой которых я всегда была. Учеба в школе давалась мне легко, так же легко я отучилась в институте и на последнем курсе встретила своего будущего мужа. Заботливый, крепко стоящий на ногах, мудрый не по годам он стал опорой нашей семьи...

Почему из всех женщин, которые у него были, он выбрал именно ее? Он до сих пор задавался этим вопросом. Когда то она была яркой , даже можно сказать красивой брюнеткой. Эта красота просматривалась, играла даже в ее тридцать три года, когда они познакомились. Да красивая, да яркая, но не было в ней какой то изюминки, живости что ли. Да еще эта массивность. Она не была толстой, но грозила со временем превратиться в тяжеловеса, на котором пашут огороды в деревнях. Городская, образованная. На момент встречи имевшая два высших образования, дочь подростка, да мамашу стервозу. Пахала за троих в какой- то крутой фирме, обеспечивая жизнь всей семьи...