Дочь

Я хорошо сплю - глубоко и спокойно. Но иногда мне снятся сны, ЭТИ сны, тяжёлые сны про прошлую жизнь. После них я просыпаюсь не в поту, не в ужасе, не с бешено колотящимся сердцем, а с чувством смертельной тоски и усталости. Человек быстро привыкает к хорошему, я уже начала забывать, как оно было, и такие сны возвращают осознание, как же всë-таки было тяжело, нечеловечески трудно. Деменция - это болезнь, которая стирает личность человека: он вроде жив, и в то же время его нет, тот, что рядом с тобой, так мало похож на маму, бабушку...

Есть один удивительный врач: о нём многие слышали, но мало кто его видел. Он имеет прямое отношение к нашей проблеме - деменции. Называется врач-невидимка гериатр. Почти все статьи о деменции начинаются с упоминания, что больного с деменцией лечат три специалиста - невролог, психиатр и гериатр. При этом подчёркивается, что главный в троице - гериатр. Невролог и психиатр нужны на первых порах - когда больной проходит обследование, ему ставят диагноз, назначают поддерживающее, корректирующие лечение...

В последнее время меня потянуло читать книги о деменции. Не сухие-документальные с рекомендациями по уходу, а живые, эмоциональные, написанные людьми, которые так или иначе опалены этой темой. Я не знаю, зачем мне это нужно, но даже не хочу разбираться, искать причину. Я так долго жила с "надо", что сейчас отпустила себя на свободу, потакаю всем своим "хочу", не анализируя, почему хочу. Мне захотелось читать книги о деменции - и я их читаю. За время ухода за мамой я не прочитала ни одной книги по этой теме...

Одно из тяжёлых для ухаживающих проявлений деменции - потеря больным чувства стыда, половая распущенность, своего рода расчеловечивание. Психика сбрасывает тормоз, и человек перестаёт понимать, что некоторые вещи надо делать наедине, что на людях следует ходить одетым, что интимное нужно скрывать. Мне в память врезалась история, которую я давно прочитала в нашем чате для ухаживающих. У женщины был болен пожилой отец. Он в прошлом крупный учёный, интеллигентный человек. Он даже дома не появлялся в трусах, а если вдруг такое случалось, то извинялся перед дочерью за казус...

Думала, что не буду писать в дневник до 10 января, но жизнь внесла коррективы. Я давно запланировала на новогодние каникулы съездить в одно место - уже сумку с вещами собрала, но за три дня до поездки заболела, простудилась. Начала усиленно лечиться в надежде успеть выздороветь. Мне стало легче, но в день отправления я проснулась и поняла: нет, лучше себя не мучить и других не заражать. Позвонила, всё отменила и осталась дома. Поездка отложена, но не отменена. А раз я буду на Новый год дома - значит, надо к празднику более-менее готовиться...

Выведывать у земли её тайны Папа тоже, как и мама, не стал тем, кем хотел, и у него так же, как у мамы, не было страданий по этому поводу. Но в отличие от мамы папа прикоснулся к делу своей мечты - отучился в соответствующем техникуме. Но обо всëм по порядку. Папа всю жизнь работал бухгалтером-ревизором. Ведущее слово здесь ревизор. Папа разъезжал по районам и городам, проверял магазины - продуктовые и промтоварные, фабрики, предприятия лёгкой промышленности. После командировок он писал отчёты. У нас в квартире было много папиных кожаных папок разных видов, стопки бумаг...

Мама Юность моей мамы (мама 1940 г. р.) пришлась на время, когда не принято было психоложничать, подолгу мучиться рефлексиями - моë это или не моë, годами искать призвание, получать десять образований, пробовать то одно, то другое, часто менять работу. Люди в те годы в основном получали одно образование и работали по нему до конца жизни на одном месте. На тех, у кого в трудовой книжке было много записей с разными местами работы, общество смотрело косо, их презрительно называли летунами. Сейчас у...

Пелёнки С памперсами (и трусиками, и подгузниками) у нас с мамой не сложилось. Любимых, тех, которые бы меня устраивали по всем параметрам, я не нашла. Я перепробовала многие, и почти про каждую марку думала: вот если бы к этим трусам добавить свойство вон тех, то было бы замечательно; а если б к тем добавить свойство этих, то получились бы хорошие трусы. Если памперсы хорошо впитывали, то в данной линейке маме не получалось подобрать размер: "двойка" ей была тесна, а "тройка" болталась. Если памперсы сидели как влитые, то они протекали...

У мамы болезнь протекала почти без просветлений. Деменция с самого начала цепко затянула маму в болото беспамятства и уже не выпускала оттуда. За десять с лишних лет я помню у мамы только один случай возвращения в реальность. И ещё было два полуслучая, о которых я тоже расскажу. Полноценный случай возвращения памяти произошёл у мамы в самый неподходящий момент - во время прохождения психической экспертизы, которая была нужна для лишения мамы дееспособности. Я подала в суд заявление, чтобы маму признали недееспособной. Как я уже писала, мне это было нужно по двум причинам. Во-первых, выбивая маме...

Откуда в нашей семье появилось это блюдо, я не знаю. Вряд ли мама или папа захватили его с собой из детства. Предполагаю, что мама либо вычитала рецепт в любимых журналах "Работница" и "Крестьянка", либо рецептом поделился с ней кто-то из знакомых. Курица в банке была будничным блюдом, но готовили еë мы не часто. От такого нечастого употребления блюдо стало немножко праздничным. Когда мама затевала курицу, в доме воцарялось особая атмосфера, день из обычного превращался в воскресный. Когда родители заболели и хозяйство легло на меня, курица в банке исчезла из нашего меню...

В уходе за мамой страшным и тревожным было всë. Но одно из самых страшных - вызов скорой. Я боялась, что не смогу найти людей, которые помогут спустить маму с этажа в машину, и мама умрёт не от неоказания медицинской помощи, а от того, что её банально не довезли до этой самой помощи. Проблема существует много-много лет, я не раз о ней рассказывала, и непонятно, как её решать. Родственнику бегать по этажам и по улицам, вылавливая и умоляю соседей и прохожих, - это точно не выход. Частично проблему решает служба перевозки больных...

После смерти мамы в мае 2024-го я больше года писала о своей тоске, отчаянии, о растерянности перед жизнью, о бессмысленности дальнейшего существования, о медицине, о философии, о психологии, о религии, я подняла такой пласт дум и чувств, что казалось, не осталось ни одной темы из горевания, которую бы я не затронула. Шло время, то самое время, которое, по слухам, лечит. Почти полтора года нет мамы. Два маминых дня рождения без неë и два моих дня рождения без мамы. Если первые дни, месяцы, год боль затапливала меня, я вся была сплошной нарыв, то сейчас боль обустроилась, нашла себе место...