Марина Черницына

Фильм Михаила Туманишвили "Авария - дочь мента" - один из моих любимых: я пересматриваю его примерно раз в пару лет. И всякий раз открываю для себя нове грани. Какие грани я открыла для себя к своим пятидесяти-плюс? Сейчас я попробую объяснить. Во-первых. Авария - донельзя благополучна. Она москвичка как минимум во втором поколении. Она - единственная дочь в полной семье. Она живёт в как минимум трёхкомнатной квартире (смею предположить, что та комната, где она смотрит концерт "Скорпионз" по телевизору - четвёртая, гостиная...

Когда едва распустившая свои весенние бутоны Редиска пожелала проколоть нос, моя ладонь превратилась в кукиш. Ведь девица с кольцом в носу подобна козе и овечке: любой чёрный трансплантолог, любой сутенёр и бордельщик возьмёт её за пирсинг и уведёт в самые страшные дали. Дочка обиделась и перестала есть. Каждый вечер Увалень театрально хватался за сердце, а я – за прадедовский офицерский ремень. Хлопнув дверью, Рэдис уходила в холод и тьму, что в истории человечества было не ново. От горя я развела...

1 Сначала его пинком вышвырнули с вьетнамских земель. С отпечатком военного сапога на тощей заднице, на четвереньках уползал он в сторону родного Китая, и его повёрнутое к зрителю лицо выражало страх. «Так и надо, - подумала я, листая журнал в поисках более интересных, неполитических рисунков. – Не будет лезть куда не следует.» А через неделю мы с дедушкой поймали его в нашем сарае. Худой, желтолицый, он лихорадочно складывал в мешок наши старые вещи: плащ-палатку, резиновые сапоги, кочергу и походный котелок с круглою ручкой… - Чего надо? – спросил дедушка громовым голосом. – А ну вымётывайся, чтоб духу твоего здесь не было! - Нехорошо, начальник, - сказал незнакомец, роняя мешок на пол...

– Слава Тебе, Боже Наш, слава Тебе! – Григорий перекрестился на Исторический музей, и, взяв сивую бороду в кулак, подмигнул бешеным глазом: – А ты, Кузя, не бзди! Сын твой найдётся, я так чувствую. Я завсегда чувствую, если что. Загулял твой сын: Москва, она знаешь, какая манкая? – А то оставайся с нами, вместе веселее! – добавила Чача. — Будем милостыню просить: пода-а-айте, православные, на собо-ор! – На реставрацию собора, дура! – от гнева Григорий даже посохом по снегу стукнул. – Учишь её, учишь...