Вадим Ионов

Иван Кузьмич сидел на кухне, пил чай и думал о рыбах. Рыбы проплывали пред его мысленным взором и пёстрыми стаями, и тёмными косяками. Были они большими и маленькими, смешными и страшными. А некоторые из них, так и просто ужасными, с комплектом таких опасных зубов, что уж лучше бы им и не зевать. Наблюдать за всей этой жабродышащей фауной Кузьмичу было забавно, однако одно обстоятельство всё ж таки ставило его в тупик. А так как в тупике Иван Кузьмич не находил ничего хорошего – темень, стены, духота, то и попытался разъяснить непонятное. Тем более что чай был душист, было его – от души, и ложился он на душу бергамотовым эликсиром...

Писатель Васька Писакин сидел за столом на кухне и, постукивая пальцами по чистому листу бумаги, смотрел на заоконный термометр. Судя по показанию прибора, никакой температуры на улице не было, так как пружинная стрелка фиксировала устойчивый ноль, тем самым определяя отсутствие каких бы то ни было градусов. Во времена таких градусных коллапсов, Васька особо ощущал на себе тяжесть иных особенностей атмосферы: грузность её давления, зябкую сырость процента влажности и настырную порывистость дуновений. Если же ко всему этому добавлялась мелькающая в облаках луна и отдалённый собачий вой, то Васька...

Ну что тут право удивляться Несправедливостям земным. Судьба пространства - искривляться, И статься зеркалом кривым. Оценщик Он сидел на кухне, мешал ложечкой чай и смотрел в окно. Во дворе происходили обычные будничные события. Молодые мамашки гуляли с детьми, мамашки постарше с собачонками, а некоторые и с собачищами. Наиболее угрюмые из мужиков ковырялись в своих машинах, жизнерадостные же пили пиво. Минутой позже через всю эту идиллию пронеслось стадо буйволов. Здесь, на северной окраине Москвы, почему-то чаще всего появлялись разные парнокопытные. Дети обрадовались, показывая на них пальчиками, собаки зашлись истошным лаем, угрюмые же и жизнерадостные остались безучастными...

Головастики были, как на подбор – жирненькие, резвые и вечно голодные. Когда Кирюха – лаборант-оболтус пропускал время их кормёжки, они устраивали такой гвалт, что вода в аквариуме пузырилась и с каждым лопнувшим пузырём в воздухе гремело негодование, а то и какое непечатное слово. Тогда с ними надо было держать ухо востро, потому как зубы у них, хоть и были молочные, но вполне могли оттяпать кормящие их пальцы. Сам Иннокентий Павлович, он же профессор Жилкин, кормлением питомцев занимался редко, но часто наблюдал, как это делает Кирилл, и всякий раз удивлялся их зверской прожорливости. Со временем эти троглодиты лишались хвостов, набирали вес и, в конце концов, из них вырастали… головы...

Если взять, да и от нечего делать задуматься об определяющей роли судьбы в жизни того или иного индивида, то через непродолжительное время можно заметить, что наиболее чувствительным является вовсе не её качественные назначения и целеуказания, а весьма разнообразные уточнения. Истинность этого утверждения легко проверить, обратив на эти уточнения более пристальное внимание. К примеру, назначила судьба-игрунья быть какому гражданину пылким ловеласом, успешным и востребованным, о котором говорят, что живёт он как в сказке, а говоря и завидуют. Вот он от этого и хорохорится пред завистниками. Однако...