... и литература.

Старое пальто. Подруга себе купила шубу, черную каракулевую со светлым норковым воротником, а мне отдала своё старое пальто. И до какого времени оно меня выручало в зимние холода. Обновку и я себе не замедлила справить, но впечатление, и главное, значимость его до сих пор вспоминаю с благоговением.  Мы тогда с подругой были девушками на выданьи, холостячки, поэтому внешний собственный вид товара должен быть на лицо. Подруге хорошо, она уже работала, а я-то всё ещё на семейном иждивении, поэтому с лицом этим были кое-какие трудности. Соберёмся с ней куда-нибудь, она в новом, я в старом. Ну какие тут знакомства. Женихов вообще если не по статистике, то раз, два и обчелся. Им не лишь бы какую под венец вести, а состоятельную, чтоб не стыдно было, а выбора-то особо не было. Потому со старым пальто у меня не складывались отношения, обидно было, у подруги женихов пруд пруди. А мне какие-нибудь неудачники всё попадались, ну те, которые ничем старым не брезговали. Мало того, ничем не брезговали, так и не знакомились даже, перспективы как бы не видели. Засмеют ведь товарищи. Мужчина, он приучен к гордости на правах своего гендерного первенства, поэтому мог себе позволить самую лучшую, без сравнения с самим собой, разумеется. Так мы и ходили, подруга на свидания, то с одним, то со вторым, а я страшненькая, как бы подстраховывала её, но одна-одинёшенька. Долго ли, коротко, случился и на моей улице праздник. Пальто злополучное выбросила, оделась по-городскому, ну чем не жена. Гордись, говорю супругу. А сама нет-нет да и вспомню свой образ в старом пальто, это же какое захолустье. Нет-нет да и вспомню. Это же оно меня сдерживало от публичной разгульной жизни. Это же оно меня как могло по-своему приучало к скромности, ну не может женщина абы в чем показаться на людях. А подруга до сих пор в поиске. Говорят, она уже третьего нашла, в шубе-то.

Их иногда с модераторами путают. Из чего делают гражданское общество. Гражданское общество, это так, либо оно есть, либо его нет. Но на Дзене всё по-другому, если чего-то нет, то его надо сделать. Хоть из пальца "высосать, так говорят. На этот раз комментаторы попались под горячую руку. Ну и кто у нас там идеологией занимается, в смысле "отсосами", ну не могут они ждать милости от природы. Вот и подрядили армию безработных журналюг шастать по новостям, как будто люди сами эти новости прочитать не могут. А чтобы была видимость обсуждения, наняли опять же комментаторов и дали им добро на все гнусности ради высокой цели. Тут их весь интеллект и выкладывается. Наймиты комментаторы распределили себе журналюг и пасутся, так что их всех пересчитать можно, кто у кого, сколько этих переписчиков и передатчиков на сайте имеется, как попался примелькавшийся комментатор, так палец загибай. Их иногда с модераторами путают, а скорее всего они и есть эти самые модераторы комментаторы. Они даже юзерпики свои не меняют, так и шпарят на одном все, да еще соревнуются, кто первым окажется под постом. Человеку с улицы сразу и не догадаться, что тут делается, и каким боком все выходит. Думает, надо же, свобода, обсуждают, высказываются, и чем откровенней, тем натуральней, под народ косят. И даже чего-то добиваются, кому-то может показаться, за страну болеют, о будущем беспокоятся. Появится новенький, а ему пыль в глаза, набегут, наговорят любезностей, и где он дальше, канул в пропасть, или как дурак посты никому не нужные пишет. Большая это беда, когда человеку не с кем общаться. Это же не просто дневники, во сколько встал, когда лег. А тут все сами по себе, сами с собой разговаривают, с вымышленными собеседниками, обращаются к кому-то, думают, что эти друзья у них есть. Есть, конечно, в списке, молчаливые соучастники большой идеологической аферы под названием гражданское общество.

Я помню детскую игру. Я помню детскую игру, Мы строили дворцы, Песок - неподходящий грунт, Но дети - мудрецы! Никто нас не учил тому, Кто должен быть царем, Но как наказывать слугу, За то, что несмышлен? Мне говорили, главный ты, Покорность жди вокруг, А я из круга выходил, И был слугой у слуг. Мы поиск истиной зовем, Но движет нами здесь Тщеславия зовущий звон Итог, а не процесс. Несется с ценностями челн И режут волны киль, И каждый страхом обречен За берегом следить. Оставить незаметный след И спрятаться в тени, Спасти послушностью своей Весь этот хрупкий мир, И детской мудростью вспоен, Я не дерзал корон, Чтоб видеть осени огонь И слушать грохот волн.

Суета сует. Когда-то про журналистов в ЖЖ. Свои обещания надо сдерживать раньше, чем их произнесешь. Никто за язык не тянет. Сказала, что больше не напишешь ни одного комментария, значит не напишешь. Но я не убеждена, что именно мои комментарии не нужны. Журнал потому и "живой", что есть возможность комментировать. Но это так, к слову. На самом деле все намного сложнее. Была не так давно статья у кого-то о засилье журнала журналистами. Даже сравнение приводилось о недопустимой частоте их пребывания на один квадратный метр. А ведь это диагноз. Вот и ты ощутила последствия этого переизбытка нервных, самолюбивых работяг, которым по роду своей деятельности чуть ли не запрещено писать о себе, а хочется. Ну кто когда обсуждал или жалел эту безымянную сущность, краткое обозначение которой можно при желании обнаружить лишь в самом конце написанной статьи. Мало того принизительного положения, когда вместо того, чтобы самому оказаться центром публикации, журналист должен неизвестно кого преподносить читателям безусловно как героя, он еще и понимает, что никогда не станет таким героем, а всего навсего функцией отражать вне себя происходящие события. Но с этим журналист мириться не может. Контент журнала дает возможность такую "несправедливость" устранить, чтобы эта номинальная сущность проявилась в комментариях, и не в простой оценочной фразе или поправке, а в целой тираде, направленной против ничего не подозревающего об этой задавленной протестующей личности журналиста неудачливого комментатора. Это называется склока. Вот тут он, автор, что называется, герой. Естественно, к нему и отношение, как к герою, всеми такими же с ущемленным самолюбием читателями, которые в силу все того же, но уже читательского положения ограничены самовыражаться. Сами говорят, что "ни вы ни ваше мнение здесь никого не интересует", и даже не интересно уже, что таких комментаторов в свою очередь должно интересовать. Но именно здесь и зарождается это "злословие", которое характеризует журналистику вообще. Тот же Оскар Уайльд говорил еще по этому поводу о "дарвиновском законе выживания зауряднейшего", понимая заурядность, как не видеть общего, того, чем богата философская мудрость. Закомплексованные дельцы новостей, манипуляторы мнений, закулисные организаторы скандалов, - и все это приправлено пустой политической болтовней, на фоне которой, они думают, им удается оставаться читаемыми. Комментаторство - тоже болезнь, и лучше не допустить, чтобы она перешла в стадию неизлечимости. О своем здоровье надо время от времени не только думать, но и заботиться. Автор: Жанна Жукова на 22:52 Комментариев нет:

Мир другими глазами. Комментировать - самое последнее дело, это уже когда язык заплетается и в голову ничего хорошего не лезет. Тогда только остается "вякать" на луну, на судьбу, на местных чиновников. Но застолбить им, комментаторам, себя надо. В этом убедилась, как только перестала писать комментарии. Это как ощущения алкоголика, живущего неделю без спиртного. Мир другими глазами. Будто вышла из тоннеля на свет и вздохнула облегченно, рывок сделан. Следующий шаг, не читать комментарии других, заражают. Это такой язык абсурда, когда мыслей нет, а только эмоции и в основном восклицательные, потому что отрицательные эмоции автору поста не нужны, их можно только на другого комментатора обрушить, как случайно вылитое помойное ведро в форточку. И завязать "срач", на который сразу сбегается куча зевак, одним от нечего делать, а другим опять же свои отрицательные эмоции куда-то скинуть. Автор же, когда натыкается на чей-то "взахлеб", тоже не может остановить себя от соблазна, но в отличие от тупых комментаторов, он в теме, поэтому ему ничего другого не остается, как констатировать эту тупость. Читать комментарии, более того, признак дурного тона, это все равно, что бульварная пресса, сниженная, вульгарная, ненормативная лексика, плохой слог, узко-стилистическое однообразие, преимущество тюремно-базарного порядка. Приличному человеку там делать нечего. Не уважать себя. А как все липнет, мат, словечки всякого рода, позиция гавкающего из конуры цепного пса, подобие разъедающих эрозийных вирусов, которые проникают и убивают речь. И что интересно, что эти борзописцы о себе думают, это же прямо изречения какие-то, шизофреническое вещание, предсказания космологические, но в основном панорама такой всероссийской эротики поголовного, масштабного изнасилования. Самое слабое у человека место, речь. Незащищенное, открытое и предательски обнажающее всю его гнилую внутреннюю сущность, которую он называет душой.