Цвет времени

- Ксюша, даже не раздумывай, бросай все и переезжай ко мне. На первых порах помогу, чем смогу, устроить на работу точно смогу, есть у меня хорошие знакомые. Бежать надо тебе от этого тирана, - убеждала подруга Лена. - Ладно, Лен, приеду, - согласилась Ксения, - попрошу родителей, чтобы продали мою квартиру. Так что до скорой встречи, Леночка. Город кавказских здравниц встретил Ксению шумом базаров и запахом спелых фруктов, смешанным с запахом горного воздуха. Она уехала сюда, бросившись как в омут, оставив за спиной и квартиру в областном центре, и тяжелое чувство унижения после развода...

Часто теперь задумывается Тая о жизни. У нее целый букет воспоминаний, да еще мать ее Евдокия, которая давно умерла, много чего рассказывала. Тая любит, когда осенью за окном в бархатном тепле цветут астры и георгины, хризантемы. В такое время по утрам сверкают паутинки, как струны. Ей кажется, что она еще молода, ну и пусть ей шестьдесят, зато она очень счастлива. - Смотришь иногда на людей, как много времени уходит у них на какую-то бесконечную суету и пустые хлопоты. Пережив настоящее горе, нередко...

Арина вернулась в родной городок в конце августа, когда в воздухе витал запах яблок, наступало первое школьное волнение. Пять лет в педагогическом институте пролетели как один миг, но она знала: обратный билет куплен заранее. Она не рвалась в мегаполисы, не грезила престижными лицеями с грантами и стажировками. Ей снилась своя школа та, где окна выходят на заросший клёнами двор, где её собственная учительница истории, Ирина Павловна, однажды сказала: - У тебя, Арина, редкий дар, ты чувствуешь время...

Это было давно, в пору юности Алены, когда она, молоденькая, после педагогического училища приехала по распределению в отдаленный поселок. Поселок стоял среди лесов и сопок, дорога сюда вела только одна грунтовая, и та размокала в дожди так, что машины еле проезжали, редко, которая не застрянет в грязи. Алена перешагнула порог школы робко, с большим видавшим виды портфелем, набитым книгами, прошла в кабинет директора. - Здравствуйте, я ваш новый учитель младших классов, Алена Викторовна, и протянула направление...

Сёмка родился в большой и дружной семье, которая только-только выбралась из послевоенного лихолетья. Вернувшись из эвакуации с Урала, где пришлось распродать все более или менее ценные вещи, наконец-то собрались под одной крышей в деревянном бараке, где в соседях жили еще две семьи. Дед Игнат с бабушкой Варварой, были родителями Веры, матери Сёмки, а отец его - Григорий, за него Вера вышла замуж там в эвакуации. Рождение Сёмки для всех было радостным, и судьба ему сулила счастливое будущее, он был...

Марьяна любила весну, когда вся природа оживает, появляются первые проталины, а солнышко ласково пригревает. А уж Масленица для нее была самым любимым праздником с детства. У ее мамы всегда получались вкусные блины. Она жила в небольшом селе с родителями, сестрой и младшим братом. Училась в школе, дружила с Наташкой, с которой облазили все уголки села, пока повзрослели. В их селе Масленицу всегда праздновали с размахом: горы блинов с дымком, сметана деревенская, аж ложка стоит, начинки разные, какие душе угодно...

Чем старше становился Артем, тем больше его тянуло в деревню к родителям. Жена Алина тоже была не против, а сын всегда с радостью ехал к бабушке и деду. - Тёма, а мы на Новый год в деревню? – спросила жена. - Конечно. Что-то в последнее время надоедает мне городской шум, суета, а в деревне классно, тихо. Ты согласна со мной, жена, - улыбался Артем, тут же подскочил Ванька - десятилетний сын. - Согласна она, пап, а я тоже, - опережая мать, сообщил радостно сын. - Возьмем с собой петарды, ну как в прошлый год...

Дом в деревне достался Виктору неожиданно, в наследство от бездетной тети. Тетя Клава, сухонькая и вечно пахнущая ванильными сухарями, ушла тихо, во сне, оставив племяннику нажитое непосильным деревенским трудом: избу на крепком фундаменте, под шиферной крышей, с умывальником на кухне и настоящим водопроводом. - Вить, ты только подумай, - Вера радовалась, размахивая свидетельством о праве на наследство. - Сорок километров, причем по хорошей дороге. Ягоды свои, воздух, а главное – тишина. Оба были коренными деревенскими детьми, выросшими среди силосных ям и бабушек на завалинках...

Арина всегда недоумевала, как ее мать, красивая женщина, так могла оплошать в жизни. Благодаря своему уму и неотразимой внешности, она могла бы найти более выгодную партию. В крайнем случае могла бы открыть какой-нибудь бизнес с ее-то красным дипломом. Красивая, умная, городская ее мать могла бы блистать где-нибудь в большом городе, но вместо этого выбрала отца. Обыкновенного Павла, который когда-то тоже подавал надежды, придумал свой универсальный метод ведения хозяйства, увёз жену в село… Арина выросла с чётким пониманием: она не повторит судьбу матери...

Денис всегда знал, чего хочет. Еще со школьной скамьи, когда долговязый и тощий, он смотрел на девочек из секции по легкой атлетике, ему нравилась в них эта основательность, крепость, уверенность. Сам он был высоким, худым, но бег - его стихия, сделал его выносливым и жилистым. Он привык преодолевать длинные дистанции, и в жизни искал ту, кто станет для него надежным финишным створом. Яна была именно такой. Рослая, крепкая, с широкими плечами пловчихи и жестким, прямым взглядом. Она идеально вписалась в его представления о женской красоте...

Старый Тихон Кузьмич каждый день выходил на улицу и сидел на скамейке возле центра временного пребывания для престарелых. Здесь было много таких, как он, и все они попали сюда по своим причинам. Жили они здесь размеренной жизнью, за ними ухаживали, кормили и лечили. Комнатки на двоих выглядели чистыми и уютными. Старый Тихон Кузьмич щурился на солнце. Каждый день одно и то же: завтрак из жидкой каши, обход медсестры, тихий храп соседа деда Вани по комнате, который уже путал его с покойным братом...

Для настоящей любви нет границ и преград, бывает даже сама смерть бессильна помешать тому, кто искренне любит. В этом уже давно убедилась Лидия. Лидии казалось, что она никогда не сможет произнести это вслух. Даже сейчас, спустя тридцать лет, когда виски тронула седина, а внук, шумно топая, приносил ей одуванчики с улицы, воспоминание о том дне жило в ней где-то внутри - холодное, острое, как заноза, которую нельзя вытащить, не повредив сердце. С Климом они влюбились друг в друга не постепенно, не присматриваясь...