Записки беглого вора

Новочеркасская крытая тюрьма, семьдесят восьмой год. Толик Стеблов ( кличка Мичурин ) вот уже несколько месяцев добивается диетического питания, которое ему положено по закону. Он очень худой, переболел многими болезнями, держится на одном духе. Дожимает тринадцать лет. Врач давно обещает перевести, но Толян по-прежнему ест баланду. Врач — царь и бог, ругаться с ним — ни-ни, отразится на всех, сам потом будешь умолять. Но сил больше нет, и надо что-то делать. Толя записывается на прием, и в один из дней его выводят из камеры...

Микуньское управление. Станция Ворская. Зона. Штрафной изолятор. В камере восемнадцать человек и один голодающий. Отказ от зоны и голодовка прямо с этапа. Голодающий лежит в углу камеры и тяжело дышит. Азербайджанец, отец троих детей, говорит, осужден ни за что. Возраст сорок четыре. Большие умные глаза, щетина, кожа да кости, противный запах. Отголодовав четыре месяца кряду на пересыльном пункте в Микуне, он по наивности поверил партбилету полковника из управления. "Снимай голодовку, Джабаров, мы же не имеем права этапировать в другую республику голодающих...

Санька Бадаев делает отличные выкидные ножи на любой вкус. Специалист высшего класса! Раньше он делал и мелкокáлиберные пи.....ты, но завязал, ножи делать безопасней... Одно такое изделие — червонец, очень хорошее —двадцать. Отсидел за это три БУРа подряд, но продолжает делать, невзирая на подписку и грозящий срок. В Коврове у него живут мать, жена и двое детей, надо помогать и им. В лагере заработок — кот наплакал, а ведь и самому тоже хочется кушать и чай пить. Под деревянной станцией транспортера выкопан тайный бункер, там мотор, освещение и все инструменты...

Три мурманчанина, три друга, живут вместе несколько лет. Все трое почти одного возраста, по двадцать с лишним. Круглый, Лысый и Колобок. Земляки-приятели обитают в одной будке на бирже, работают вместе на лесоповале, на окорке баланса. Все у них ладненько и дружно; чай, курево, еда практически не выводится. Иногда случается водочка, жарено мясо, бражка. Срок идет, высоко не лезут, претензий на блат не имеют. Витя Круглый получает солидный перевод от родителей, нелегально. Семьсот рублей! Заказывают несколько бутылок водки — гульнуть...

Находясь среди женщин более-менее длительное время, зек начинает дуреть. Плоть требует своего, а возможности никакой — сотни глаз видят все и всех. Кроме того, медсестры сами следят друг за другом и подсиживают нерасторопных и добрых; оперативники тоже держат ухо востро: по триста рэ зря не платят. Водка, наркотики, половые сношения практически исключены, но в любом исключении есть и свое исключение. В общем кто как умудрится. Юмор и нечеловеческая тяга к женщине помогают больным выживать. Умирают, как ни странно, не очень часто...