Реальные Истории

Иван стоял в очереди на паспортный контроль и чувствовал, как ноет поясница. Не так, как ноет после долгой езды за рулём, когда поясницу сводит тупой, равномерной болью, от которой спасает только сесть и замереть. Нет, здесь было другое. Тупая, ноющая, сосущая боль, которая накапливается неделями — от того, что спишь на неудобном матрасе, от того, что сутулишься над телефоном, от того, что таскаешь тяжёлые пакеты из магазина, потому что лифт в их доме снова сломан, а подниматься на четвёртый этаж пешком с продуктами — это отдельный вид пытки, который никто из проектировщиков пятиэтажек в шестидесятых годах не предусмотрел...

Пятый день. Пятый день я пью остывший кофе из бумажного стаканчика и пытаюсь запомнить даты, которые не ложатся в память ни под каким предлогом. Библиотека имени Ленина пахнет старой бумагой и древесной пылью, этот запах въелся в одежду так, что даже дома, в душе, мне кажется, будто я всё ещё сижу за этим столом у высокого окна, за которым ноябрьский Петербург расплывается серыми пятнами по стеклу. Лампа над головой тихо жужжит, и это жужжание стало за эти дни такой же частью подготовка к экзаменам, как конспекты и цветные стикеры, которыми мы заклеили каждую свободную полоску стола. Катя сидит...