Реальные Истории

Будильник зазвенел в шесть двадцать семь, на три минуты раньше положенного, потому что вчера, перед тем как уснуть, я решила, что три минуты лишними не бывают, а вот опоздать в первый же рабочий день — это катастрофа. Тридцать лет я жила с родителями, и тридцать один день в собственной квартире, и разница между этими двумя состояниями измерялась не квадратными метрами, а чем-то более тонким, не имеющим единицы измерения. Потолок в спальне был чужой — натяжный, матовый, с легким бугорком в углу, который я уже выучила наизусть и который при определенном освещении напоминала мне профиль дяди Лёши...

Отец умер в среду, под утро. Октябрь стоял сырой, тяжёлый, с низкими тучами, которые словно давили на крышу, не давая воздуху выйти из труб. Я помню, как проснулась от маминого крика — короткого, сухого, похожего на треск сломанной ветки. Потом была скорая, белые куртки в дверном проёме, чужие руки, которые его переворачивали, и лицо — серое, спокойное, будто он просто уснул после обеда, как делал это всю жизнь, откинувшись на спинку кресла. Только кресло теперь было пустое, а руки висели вдоль тела неестественно ровно, как у куклы, которую забыли положить в коробку...

Экран светился синим, комната погрузилась в этот мертвецкий свет, и я сидела, не шевелясь, потому что узнала. Не просто узнавала отдельные детали — я узнавала всё. Кепки козырьком назад, куртки с надписями спортивных марок, которые никто из пацанов никогда не покупал в настоящих магазинах, трамваи с искрящимися троллеями, облупленные стены пятиэтажек, пацанва у подъездов. Сериал шёл, а перед глазами стоял мой отец. Не тот, что сейчас — с седыми висками и натруженными руками, которые пахнут коровьим навозом даже после трёх моек с хозяйственным мылом...