Ищу своего читателя

Ворота и двери были накрепко заперты, занавески на окнах задёрнуты- гостей Ваня позвал в дом на послебанный чай. Небольшой дом сиял свежестью, чистотой, был светлым и уютным. Ровные оскобленные стены желтели, просматривался весь рисунок дерева до малейшего сучка. Над головой вошедшего тянулись полати, справа громоздилась печь с широкой лавкой, слева городского вида шкаф и ещё одна широкая и длинная, протянувшаяся до красного угла, лавка. В углу на стене иконы, под ними основательный стол, за ситцевыми занавесками остальное - кухня и кровать. Домотканые половики закрывали пол от стены до стены. Хозяин тем временем угощал: - Время обеда ведь уже, да и после бани люблю я-чаи-то погонять...

Ваня с ведрами прошел в сторону бани и вскоре двор затянуло остро пахнущим дымом. Баня топилась по-чёрному и дым не сразу находил волоковое окошко, медведем вываливаясь в широко распахнутую дверь. Иванна больше не стала скрываться. -О, да тут проснулись уже! Не замерзли ночью-то? Банька вот топится, правда без трубы, по-старинному, а вот видел давеча белую. Дым в трубу тянется, ни золинки на стенах, благодать. Уж и разобрал бы, новую так и тянет срубить, да больно уж эта хороша, теплая, не угарная, моет-парит. Да и для кого? Одному мне и этой хватает, слышь-ка, один ведь я. Ваня как будто и стыдился старой бани своей, вроде и дорога она ему была - не замечая того, поглаживал дверной косяк...

Иванна спала беспокойно и рано проснулась. В небольшие в одно бревно прорубленные окошки проникал свет и можно было осмотреться. Рядом с кроватью солидно стоял широченный невиданных размеров пень, на котором хозяин успел уже разложить и ломти хлеба, и утренней дойки молоко, и сваренные вкрутую яйца. Рядом лежали ворохи одежды, что-то из обуви. Не забыл даже щетинистую расчестку. Иванна скользнула из-под тулупа и стала перебирать одежды, подыскивая хоть что-нибудь из способного согреть. Для нее здесь нашлось практически все - от нижней сорочки до обуви. Иванна лихорадочно стянула с себя изорванные, вконец истрепавшиеся остатки того, что раньше было ее одеждой...

Хозяин перетащил через порог берестяную корзину: -Похлебка осталась, как раз хватит. Садитесь, берите хлеб. Здесь вот молоко, картошек вареных еще принес, - заботливо суетился хозяин. Запах еды проник сквозь дремотное оцепенение, заставил двигаться, протянуть руку к хлебу, к ложке. С трудом осознавалось, что это по-настоящему, не во сне и не в наваждениях - в реальность происходящего всё ещё не верилось. -Кормите, кормите же детей, да и о себе не забывайте, - голос хозяина срывался от волнения, а в приглушенном свете коптилки глаза его поблескивали от слез. - Меня не опасайтесь, не бойтесь, я человек смирный, не обижу...

(Продолжение) На место добрались в полной темноте. Кое-где ощущались очертания усадеб, домов, редко где теплился огонек, побрёхивали собаки –деревня засыпала. Лошадь же привычным шагом направилась к дому, стоявшему на отшибе, в стороне. Дом выглядел таким же узкоплечим, как хозяин, но таким же справным. Рядом широко раскинулись постройки, ограды, взвозни... - не было возможности рассмотреть в сгущающейся темноте. Мужик широко распахнул ворота, завел лошадь и тут же запер их крепким засовом. -Живы? Ни слова от вас, не шевельнетесь даже. Раздвинул солому и тулуп и ахнул: -Да вы совсем без сил, бедняги!...