Дневник лентяя

Около Библиотеки имени Ленина.

МАРТ Из книги Времена года Дмитрия Зуева

Всё в снегу. Парк имени 1905 года.

Около метро Краснопресненская

В букистическом отделе книжного увидел и решил купить.Красиво оформили

На Новом Арбате.

На Арбате

На Бутырской улице

Около метро Ботанический сад

9 февраля исполняется 88 лет со дня рождения Юрия Коваля. ✨✨✨✨✨✨📖✨✨✨✨✨🫖☕📻📚📚📚✨✨✨ Из книги ,,Ковалиная книга ,, «А где я, собственно, здешний? — спрашивает герой повести „Самая легкая лодка в мире". — В Москве, что ли? Вот уж нет, в Москве я совершенно нездешний, нет-нет, я не москвич, я не тамошний. Приехал сюда и опять нездешний...» Таким, всюду нездешним, казался мне и сам писатель Юрий Коваль. Отсюда, думал я, и его вечные странствия по нашей земле. Однажды меня попросили нарисовать карту его путешествий. Я не взялся за это дело. Вместе мы путешествовали мало, а главное, я считал, что основные его маршруты пролегают по другим, малодоступным для нас местам. Он как-то сказал: «В душе я не различаю простой одуванчик, который растет всюду, и Капеллу, которая сияет в созвездии Возничего». О звездах он писал как никто. О кровавой тусклой звезде «с таким непевучим и таким неловким, неповоротливым в наших лесах названием — Бетельгейзе», о звездном охотнике Орионе, которого Коваль особенно любил. Ему казалось, что это созвездие связано с его жизнью. Любимым писателем Коваля был Борис Шергин. О нем написал он замечательное воспоминание. «Веселье сердечное» — единственное, что было опубликовано у Коваля при жизни в «Новом мире». Он и там был нездешний. Его считали писателем детским. Книги его не залеживались на полках, по ним ставили художественные и мультипликационные фильмы. Но у Коваля не было всеобъемлющей популярности. Я знал немало людей, которые были к творчеству Коваля равнодушны. Наверное, и в его читателях должна быть какая-то нездешность. Я, повторю, мало путешествовал с Ковалем. Но он сказал как-то: «И потом скитаться можно... Я вот сейчас выйду из мастерской и пойду за бутылкой водки — это может быть скитанием. Дело не в том, сколько ты прошел, а в том, сколько пережил за отрезок пути...» В тот день мы с Юрием Иосифовичем Ковалем стояли в районе метро Таганская. Путь наш сюда от мастерской был тернист и долог. Он почти завершился уже. В руках у нас оставалась только бутылка водки, в которой плескалось еще граммов триста пятьдесят. Пить нам не хотелось. Обычно в жизни бывает по-другому. Хочется выпить, а водки нет. — Ваня, выручай, — говорил Коваль. Я предпринял очередное героическое усилие. Но в бутылке еще оставалось граммов двести. Проблема, выросшая перед нами, была почти неразрешима. Конечно, можно было вылить водку, выбросить бутылку, но это вопиюще шло вразрез со всей этикой и всемирным братством пьяных (слегка) людей. Мы подошли к высокому забору, воздвигнутому вокруг «Николы у Таганских ворот». Тогда многие храмы Москвы окружали заборы. Слава богу, для того чтобы восстановить их, а не разрушить. Мы решительно не знали, что нам делать. Нельзя нам было больше пить! Вдруг из дыры в заборе вылез странный человек. Небольшого роста, без бороды и слегка лысоватый. Он подошел к какой-то торчащей из-под земли водопроводной трубе, из которой хлестала вода. В руках его появился стакан. Человек пил воду. — Послушайте, — обратился к нему Коваль. — Извините нас, ради бога! Но... Не хотите ли вы выпить? Человек ничуть не удивился, подставил стакан под нашу водку, выпил, поблагодарил и ушел обратно в свою дыру. Довольные, шли мы к метро. — А знаешь, Ваня, — сказал Коваль, — ведь это был Николай Угодник...

Медведи в шедеврум живут своей жизнью 🌞🐻👍

Из журнала Юный натуралист. 1995 год.