Семейные Истории

Я — Мэг, и мне 28, а ведь кажется, будто всего месяц назад мне было двадцать два, и я впервые ступала на блестящий пол офиса в Сиэтле, пахнущий свежесваренным кофе и бесконечными возможностями. Я жила там, в городе, где дождь барабанил по крышам не как печаль, а как саундтрек к чему-то грандиозному, и работала в компании, что создавала миры — не просто игры, а целые вселенные, в которые люди сбегали от скучной реальности. Это была отличная работа, понимаете? Не просто зарплата, от которой приятно...

— Что вы здесь делаете? — вопрос сорвался с губ Веры раньше, чем она успела его обдумать, прозвучав резко, с первобытным ужасом, который сковал всё внутри. Она застыла в проёме, ведущем из коридора в кухню, закутанная лишь в одно махровое полотенце, с другим, поменьше, намотанным на мокрых волосах, с которых капли тёплой воды стекали по её шее, плечам, под лопатки, но по коже вдруг пробежал ледяной холодок, не имеющий ничего общего с температурой в выстраданной, вымытой до блеска квартире. В центре её кухни, её святилища, стояла Людмила Петровна...

Звонок в дверь разрезал уютную вечернюю тишину квартиры. Марина Сергеевна вздрогнула, оторвавшись от проверки тетрадей, и машинально взглянула на часы с тонкой позолотой на руке. Всего восьмого. Сердце ёкнуло — Максим никогда не приходил так рано, его визиты, отточенные годами, всегда были после девяти, когда он, уставший после работы, искал в её доме покой и чашку горячего чая. Открыв дверь, она замерла на пороге. Перед ней стоял он, но не тот улыбчивый, спокойный Максим, к которому она привыкла...

Сентябрьский вечер накинул на город прохладную, сырую мглу, заставляя огни в окнах гореть особенно ярко и уютно. Ирина как раз поставила на стол дымящуюся сковороду с жареной картошкой и грибами, аромат которой наполнял кухню ощущением почти идиллического покоя, когда в дверь резко позвонили. Алексей, нехотя оторвавшись от телевизора, пошёл открывать, и в квартиру тут же вкатилась шумная, неорганизованная волна его родни. Первой, как всегда, вошла мать, Валентина Михайловна, с громким «Здравствуйте,...

Ты стоишь в дверях, как скала, Надя. Просто стена. И за твоей спиной — не просто квартира, это твое единственное пространство, где ты можешь дышать полной грудью, пока Дима в больнице. А в глазах у этой женщины, Анны Сергеевны, — лед и вызов. «Молча принимай моих гостей и не бузи», — прозвучало как приговор, от которого кровь стынет в жилах. И вот они уже здесь, на твоем пороге, чужие люди, пахнущие чужим поездом и чужими жизнями. Свекровь, не дожидаясь ответа, уже проталкивает их вперед, ее рука властно отодвигает твою, будто ты не хозяйка, а горничная...