Семейные Истории

Сентябрьский вечер накинул на город прохладную, сырую мглу, заставляя огни в окнах гореть особенно ярко и уютно. Ирина как раз поставила на стол дымящуюся сковороду с жареной картошкой и грибами, аромат которой наполнял кухню ощущением почти идиллического покоя, когда в дверь резко позвонили. Алексей, нехотя оторвавшись от телевизора, пошёл открывать, и в квартиру тут же вкатилась шумная, неорганизованная волна его родни. Первой, как всегда, вошла мать, Валентина Михайловна, с громким «Здравствуйте,...

Ты стоишь в дверях, как скала, Надя. Просто стена. И за твоей спиной — не просто квартира, это твое единственное пространство, где ты можешь дышать полной грудью, пока Дима в больнице. А в глазах у этой женщины, Анны Сергеевны, — лед и вызов. «Молча принимай моих гостей и не бузи», — прозвучало как приговор, от которого кровь стынет в жилах. И вот они уже здесь, на твоем пороге, чужие люди, пахнущие чужим поездом и чужими жизнями. Свекровь, не дожидаясь ответа, уже проталкивает их вперед, ее рука властно отодвигает твою, будто ты не хозяйка, а горничная...

Тишина, что встретила его на пороге, была неестественной, густой и тяжёлой, будто в квартире выкачали весь воздух, оставив лишь вакуум, в котором глохнут даже собственные мысли. «Яна, я дома!» — его голос, привыкший встречать тёплый хаос творчества, бесследно растворился в этой мёртвой тишине, не встретив ни весёлого «Минуточку!», ни доносящихся из-за двери отголосков нового трека. Только безмолвие, давящее на барабанные перепонки. Он поставил пакеты с продуктами на пол, и холодок тревоги, скользнувший по спине, заставил его замереть...

Тот факт, что квартира была её, одинокой крепостью, купленной ещё до Кирилла, в самые голодные студенческие годы, придавал Светлане сил. Эти стены помнили её слёзы от первой неудачной любви, пьяный смех с подругами и шесть долгих, упорных лет, когда она, стиснув зубы, платила по ипотеке, отказывая себе во всём. Кирилл появился позже, когда долг уже стал призрачным, всего год до полной свободы. Он переехал к ней, вносил свою часть, но душой и телом это место оставалось её убежищем, её заслуженной территорией, и они оба это сразу твёрдо оговорили...

Игорь ворвался на кухню не как муж, вернувшийся домой, а как ураган, несущий разрушение. От него пахло холодным ветром и чем-то едким, перегаром, который он, видимо, пытался загрызть семечками, — верный признак того, что он уже успел «поправить здоровье» где-то в подворотне. — Жена, ты попутала?! — его голос, хриплый и сорванный, ударил Ингу по слуху, резче, чем хлопок двери. — Почему твоя карта не работает, а? Я хотел отдать твою зарплату мамочке на покупки! Инга медленно, с непривычным для себя спокойствием, отставила деревянную ложку, оставив гречку томиться под крышкой...

Лена всегда знала подлинную цену этой квартиры, и измерялась она вовсе не в рублях, а в тихом, твердом голосе отца, в его руке, лежавшей на ее плече, когда он говорил: «Дочка, это твоя крепость. Пока у тебя есть свой угол, ты никому не должна кланяться». Эти стены, пропитанные запахом его трубок и старой бумаги, были не просто бетоном и панелями — они были щитом, завещанным ей в наследство. После его смерти три года назад она переехала сюда с Колей, тогда еще молодым мужем, полным планов. И Коля...

Сегодня он снова её расстроил. Снова. И этот камень на душе, эта знакомая тяжесть — всё из-за его матери. После того последнего случая всё, что было связано с Ларисой Александровной, вызывало у Светы не просто неприязнь, а физическую тошноту, гнетущее чувство, от которого холодело внутри и хотелось свернуться калачиком под одеялом. Её буквально тошнило от этой семьи. Единственной ниточкой, удерживающей её от побега, была настоящая, горькая и безнадёжная любовь к мужу. Ради этой любви она пока ещё терпела, пока ещё боролась...

«Ты подумай сам, сынок, – голос Ирины Александровны, приглушённый и масляный, словно подкравшийся к самой двери, доносился из кухни. – У неё две квартиры, а у тебя что?» Валентина замерла в прихожей, будто наткнулась на невидимую стену. Только что вернувшись с работы, с головой, ещё забитой отчётами и цифрами из маркетингового отдела, она машинально сняла туфли и застыла, затаив дыхание. Воздух в квартире, ещё утром пахнувший кофе и её духами, был теперь густым и чужим. «Мам, мы же с ней вместе живём, – послышался усталый, раздражённый голос Юры...

Тот вечер пятницы обещал быть таким же, как и сотни других — уставшим, пропахшим остывшим кофе и тихим гулом компьютера, в котором тонули последние рабочие мысли. — Ульяна, тебе звонили из какой-то нотариальной конторы, — голос Саши прозвучал из прихожей, отвлекая её от экрана, усыпанного незаконченными документами. — Я записал номер. Он вошел в комнату и протянул ей клочок бумаги, на котором было небрежно нацарапано несколько цифр. Ульяна с трудом оторвала взгляд от монитора, где она в пятый раз перепроверяла договор для вечно недовольного директора...

Яна сжимала в руках прохладную хрустальную салатницу так, будто это был якорь, единственное, что удерживало ее на плаву в этом нарастающем море тревоги. Сегодняшний вечер, день рождения Валентины Михайловны, был тщательно спланированным спектаклем, где ей, Яне, отводилась роль безропотной статистки. Три года замужества — целых три года, за которые она выучила все мины на этом поле, все улыбки-кинжалы и шутки-капканы. — Максим, — голос ее прозвучал тише, чем она хотела, почти шепотом. — Ты хотя бы скажи матери...

Для того, что бы оставаться мужчиной до почтенного возраста не нужно много усилий. Существует много рецептов для поддержания своего мужского здоровья. Многие из них мало подходят жителям России из-за отсутствия нужных ингредиентов на полках наших магазинов. Я предлагаю Вам довольно простой рецепт состоящий всего из трех продуктов, найти которые не составит труда в любом регионе России. Данным рецептом пользуется мой хороший знакомый почтенного возраста, и по его словам в свои 73 года он всё еще не просто спит с женщинами, но и как мужчина очень состоятельный...