Журнал "Костёр"

* * * свет приходит и делает камень из темноты камень с искрами из куска шумной немоты реку с блёстками из длины тихой чистоты тебя: ты свет приходит и строит: пакля, бревно круг бревна, трещины, пазы в трещинах — последняя темнота но́чи точат-точат её жуки, и как молнии средь грозы каждый их извилистый ход дождь идёт свет болит и поёт собой там где рельсы-дуги проникают одна в другую и гравий-скрип или рыба ударит хвостом круг растёт на круге и летит во все стороны стая рыб свет поёт о простом: что я не умею быть любить говорить думать но ближе к вечеру он готов обвести края́ меня: я * * *...

Про Книжку Хорошо сидеть у лампы, Растопырив книжки листья, И, нырнув умом в слова, «Путешествуй, голова!» - Прокричать воображенью. Сладко чью-то жизнь следить, Сладко в книжку слёзы лить, Сладко бить злодея палкой И красавицу любить. В книжке можно всё на свете: Можно жить, как могут дети, Можно по небу лететь, Можно с неба песни петь. Можно умереть от счастья, Можно избежать напасти, Сев на быстрый лисапед, Улететь от всяких бед. Тот, кто книжек не читает, Только мается и тает, И ума не точит меч, И в груди не носит свеч. Про Ёжика и росу на траве Богу молится травинка, Кот, корова, волосок, Всё, что молится, то длится, То - движенье и росток...

Martin Heidegger - Der Spiegel Рудольф Аугштайн и Георг Вольф, 23 сентября 1966 года; опубликовано 31 мая 1976 года. <..> Хайдеггер: <..> за прошедшие [после 1933 года] трид­цать лет должно было бы стать яснее, что планетарное движение техники но­вого времени есть сила, определяющее значение которой для истории ед­ва ли можно переоценить. Для меня сегодня решающий вопрос в том, как вообще и какая политическая система может соответствовать техническому веку. На этот вопрос у меня нет ответа. Я не уверен, что такой системой является демократия. Шпигель: Но «демократия» — собирательное понятие, допускающее са­мые различные представления...

Сказка №19. Жил-был в Лесу Медведь. Ягоды собирал, рыбу ловил и мёд добывал. И решил он однажды посмотреть, как люди в городе живут. Пришёл Медведь в город. И сразу попал на рынок. Купцов - видимо-невидимо, а народу - море. Все снуют туда-сюда, выискивают что-то, а иные с глазами вытаращенными бегут и руками цап-цап, точно хватают что. Пошёл Медведь туда, где очередь большая: сто человек друг дружке в затылок дышат. Пробрался косолапый, глядь: купец пузатый ошейники народу продаёт. Кричит во всё горло: «Налетай, покупай! Ошейники для любой шеи! Сто лет носить будете - не сносите!» Плюнул Медведь и вон пошёл...

Освальд Шпенглер. "Закат Европы". Том 2. Глава третья. I. Другой псевдоморфоз у всех нас сегодня на виду: петровская Русь. Русские героические сказания – былинные песни – достигают своей вершины в киевском круге сказаний о князе Владимире (ок. 1000) с его «рыцарями круглого стола» и о народном герое Илье Муромце. Всю неизмеримость различия между русской и фаустовской душой можно проследить уже на разнице между этими песнями и «одновременными» им сказаниями об Артуре, Германарихе и Нибелунгах времени рыцарских странствий – в форме песней о Хильдебранде и о Вальтере. Русская эпоха Меровингов начинается...