Журнал "Костёр"

КРАСНЫЙ САД Мой Красный Сад! Где листья – гуси гуси ходили по песку на красных лапах и бабочки бубновые на ветках! пингвины-медвежата подземелий мои кроты с безглазыми глазами! и капли крови – божии коровки – все капали и капали на клумбы. И бегал пес по саду, белый белый (почти овца, но все-таки он – пес). Мой сад и… месть. Как он стоял! Когда ни зги в забвенье, когда морозы – шли, когда от страха все – старость, или смерть… и веки Вия не повышались (ужас – умирал!), когда живое, раскрывая рот, не шевелило красными губами, а зубы – в кандалах, и наши мышцы дерев одервенели. Отсиял пруд лебединый...

«Задумчивая птица». Этого юношу я видел почти каждый день на перемене стоящим у двери класса и всегда молчащим. Лицом он очень походил на юного Хлебникова, немного сутулился, и я мысленно называл его задумчивой птицей. Заговорить с ним никогда не пробовал: отчего-то мне казалось это лишним, противным чьей-то доброй воле, которую я не имел права нарушать. И всё-таки было загадочно: почему он всегда молчит? Когда уже обросший недоброй славой класс, в котором учился этот юноша, дошёл до цифры «7», мне поручили провести у них урок-разговор, посвящённый красоте, достоинству или чести. И тут я узнал...

ЗАКОНЫ Предисловие. Старое время заботилось о монете, не было, кроме потребления, цели у человечества ветхих людей. Потребление и безопасность, комфорт. Это были кумиры. Жертвовали свободой, душой, радостью. А потом всё смахнули со стола, все эти роскошные объедки эпохи обжорства и скуки. И те, кто расстался с этой эпохой, увидели, что жизнь шире, что смерть не далёкое пугало, что душа не сказки, потому что болит и ищет. А тот, кто не расстался, кто мечтал о том, что ещё больше можно будет есть и ещё мягче спать, разочаровался, того новое время не пустило в себя. Лет десять-пятнадцать мне слышится,...

* * * свет приходит и делает камень из темноты камень с искрами из куска шумной немоты реку с блёстками из длины тихой чистоты тебя: ты свет приходит и строит: пакля, бревно круг бревна, трещины, пазы в трещинах — последняя темнота но́чи точат-точат её жуки, и как молнии средь грозы каждый их извилистый ход дождь идёт свет болит и поёт собой там где рельсы-дуги проникают одна в другую и гравий-скрип или рыба ударит хвостом круг растёт на круге и летит во все стороны стая рыб свет поёт о простом: что я не умею быть любить говорить думать но ближе к вечеру он готов обвести края́ меня: я * * *...

Про Книжку Хорошо сидеть у лампы, Растопырив книжки листья, И, нырнув умом в слова, «Путешествуй, голова!» - Прокричать воображенью. Сладко чью-то жизнь следить, Сладко в книжку слёзы лить, Сладко бить злодея палкой И красавицу любить. В книжке можно всё на свете: Можно жить, как могут дети, Можно по небу лететь, Можно с неба песни петь. Можно умереть от счастья, Можно избежать напасти, Сев на быстрый лисапед, Улететь от всяких бед. Тот, кто книжек не читает, Только мается и тает, И ума не точит меч, И в груди не носит свеч. Про Ёжика и росу на траве Богу молится травинка, Кот, корова, волосок, Всё, что молится, то длится, То - движенье и росток...

Martin Heidegger - Der Spiegel Рудольф Аугштайн и Георг Вольф, 23 сентября 1966 года; опубликовано 31 мая 1976 года. <..> Хайдеггер: <..> за прошедшие [после 1933 года] трид­цать лет должно было бы стать яснее, что планетарное движение техники но­вого времени есть сила, определяющее значение которой для истории ед­ва ли можно переоценить. Для меня сегодня решающий вопрос в том, как вообще и какая политическая система может соответствовать техническому веку. На этот вопрос у меня нет ответа. Я не уверен, что такой системой является демократия. Шпигель: Но «демократия» — собирательное понятие, допускающее са­мые различные представления...

Сказка №19. Жил-был в Лесу Медведь. Ягоды собирал, рыбу ловил и мёд добывал. И решил он однажды посмотреть, как люди в городе живут. Пришёл Медведь в город. И сразу попал на рынок. Купцов - видимо-невидимо, а народу - море. Все снуют туда-сюда, выискивают что-то, а иные с глазами вытаращенными бегут и руками цап-цап, точно хватают что. Пошёл Медведь туда, где очередь большая: сто человек друг дружке в затылок дышат. Пробрался косолапый, глядь: купец пузатый ошейники народу продаёт. Кричит во всё горло: «Налетай, покупай! Ошейники для любой шеи! Сто лет носить будете - не сносите!» Плюнул Медведь и вон пошёл...

Освальд Шпенглер. "Закат Европы". Том 2. Глава третья. I. Другой псевдоморфоз у всех нас сегодня на виду: петровская Русь. Русские героические сказания – былинные песни – достигают своей вершины в киевском круге сказаний о князе Владимире (ок. 1000) с его «рыцарями круглого стола» и о народном герое Илье Муромце. Всю неизмеримость различия между русской и фаустовской душой можно проследить уже на разнице между этими песнями и «одновременными» им сказаниями об Артуре, Германарихе и Нибелунгах времени рыцарских странствий – в форме песней о Хильдебранде и о Вальтере. Русская эпоха Меровингов начинается...

Четверг, 7 ноября 1974 Вчера в Нью-Йорке. Завтрак с о. Кириллом Фотиевым. Радио «Свобода»: проводишь там полчаса, но погружаешься зато в типично эмигрантскую атмосферу, сотканную из страха, сплетен, недоброжелательства и твердокаменной «правоты». Трагедия эмиграции, прежде всего, конечно, в выпадении из времени и потому – остановке времени. Как замирают люди с открытым ртом и поднятыми руками, когда останавливают фильм. Рот и руки и вся поза выражают движение, а на самом деле все неподвижно и окаменело. Это окаменение во всем – в спорах о «русскости», в «национальных организациях», потому что оно в самом сознании...

Мои встречи с Ильичом. 2020-2021. 01.05.20 Нашёл утром под дверью письмо, датированное сегодняшним днём: «Вчера перед сном делал что-то похожее на медитацию. Не знаю, как это назвать. Это можно сделать с помощью предметов, но они плохо сочетаются с запоминанием. А в трезвом состоянии ум более цепок, поэтому он не теряет впечатление, как дырявая сеть. Один раз в жизни было такое явление: внутри текла энергия, тепло. Текла по всему телу. И можно было ей играть, направляя. Она стала собираться в середине существа, где-то в центре живота, в шар. Я помог этому быть. Так собралось солнце внутри меня...

Григорий Гаврилов «Обычная жизнь» 1 Я очень богат: у меня есть деревья, река и небо. 2 Суббота. Сегодня мы ходили в лес и набрали грибов. А вечером заготовили их на зиму. В самом этом деле есть что-то очень большое: в приготовлении к зиме, в приведении жизни к тому, чтобы пережить зиму. Летом нужны только сандалии, а зимой - кое-что ещё. Зима большая, огромная, она холодная и тёмная и одновременно сверкающе-белая, а внутри неё есть тепло и затаившаяся жизнь, тайное живое дыхание, как живая середина в безграничном космосе...

Прежде всего, позвольте мне поблагодарить доктора Франческо Тоскано за приглашение выступить на этом Национальном конгрессе с кратким размышлением, которое, я надеюсь, поможет направить ваши действия на служение общему благу. Сейчас мы находимся перед лицом эпохальной угрозы в виде государственного переворота, совершенного глобалистской элитой. Этот переворот только недавно проявился в полной мере, но бессвязные заявления участников только что завершившегося Давосского форума - результат подрывного проекта, осуществлявшегося на протяжении десятилетий. Проекта, основанного на лжи, шантаже и коррупции...