Записки Мюнхгаузена | НЕБЫЛИЦЫ

Глухой, металлический стук по трубе центрального отопления раздался ровно в девятнадцать часов тридцать минут. Звук эхом прокатился по идеально выверенному пространству стометровой квартиры Кристины на Ходынском бульваре. Кристина, тридцативосьмилетний креативный директор крупного рекламного агентства, даже не вздрогнула. Она сидела на своем пудровом велюровом диване B&B Italia стоимостью четыреста пятьдесят тысяч рублей и пила зеленый чай. На 75-дюймовой плазме Samsung шел французский фильм. Звук выводился через премиальную акустику Bang & Olufsen, но громкость стояла на отметке «12 из 100»...

Я стояла у кассы «Пятёрочки» на Садовой и пересчитывала монеты в кошельке. Сорок два рубля. Пачка гречки стоила 89. За мной в очереди вздыхала женщина с тележкой, набитой под завязку. Я отошла в сторону, встала у стеллажа с крупами и достала телефон. Позвонила соседке Тане. Попросила триста рублей до пятницы. Таня не спросила ни о чём — просто сказала «иду». Мне было сорок один год. У меня было двое детей — Митя восьми лет и Соня пяти. И муж, который три дня назад рассказывал знакомым, что «вот-вот закроет большую сделку»...

Резкий, тошнотворно-сладкий запах вишневого ароматизатора и жженой бумаги пополз по гостиной, безжалостно въедаясь в тяжелые портьеры из натурального бельгийского льна. Валентина, пятидесятидвухлетний главный бухгалтер крупного производственного холдинга, медленно отпила черный кофе из фарфоровой чашки Villeroy & Boch. Она смотрела на лоджию. Там, приоткрыв панорамную створку ровно на пять сантиметров, стояла Милана — двадцатитрехлетняя невеста ее единственного сына Артема. Милана курила дешевые...

Экран рабочего MacBook Pro застыл. Лицо финансового директора компании-партнера покрылось пикселями, а затем интерфейс Zoom выдал предательскую надпись: «Соединение прервано». Алина, тридцативосьмилетний старший партнер юридического консалтинга, бросила взгляд на роутер Keenetic, стоявший на полке в ее домашнем кабинете. Индикатор подключения к сети горел мертвым красным светом. Она встала из-за стола из массива дуба и вышла в коридор. Оптоволоконный кабель GPON, который провайдер аккуратно пустил вдоль плинтуса, был варварски перерезан...

Марина нашла улику не в телефоне. Не в кармане пиджака. Не в распечатке звонков. Она нашла её в холодильнике. Муж уехал в «сауну с ребятами» в пятницу вечером — кинул сумку, чмокнул её в висок, не глядя, и хлопнул дверью. Обычная картина для последних восьми месяцев. Марина закрыла за ним дверь, прошла на кухню и открыла холодильник — хотела достать сыр для бутерброда. На верхней полке стоял йогурт. «Danone», клубничный, 3,2%, 260 рублей за упаковку из четырёх штук. Марина такой не покупала. Она брала «Активиа» без добавок, потому что следила за сахаром...

На часах было девятнадцать ноль-ноль. По просторной, стометровой квартире на Кутузовском проспекте плыл густой, теплый аромат сливочного масла, запеченного мяса и корицы. Елена, сорокадвухлетний директор по логистике в крупной федеральной сети, провела у индукционной плиты Neff почти пять часов. Свой единственный выходной она потратила на то, чтобы приготовить идеальный ужин: домашние пирожки с фермерской телятиной, утку в брусничном соусе и сложный салат с рукколой и тигровыми креветками. Она вытерла руки о льняное полотенце и прислушалась...

Я сидела за своим столом и разбирала сводку по дебиторке, когда Лена с ресепшена заглянула в кабинет с таким лицом, с каким обычно сообщают о пожаре. — Ирина Сергеевна, там к вам… женщина. Говорит, личное дело. — Имя? — Алина. Фамилию не сказала. Я знала эту Алину. Я знала её три месяца — ровно столько, сколько она фигурировала в телефоне моего мужа Андрея под именем «Алина М.» с сердечком. Я нашла переписку случайно, в феврале, когда он попросил меня найти нужный номер такси и оставил телефон разблокированным...

Ольга заглушила двигатель своего Audi Q3 на подземном паркинге элитного ЖК на Ходынском поле. Она не спешила выходить. Вместо этого тридцативосьмилетняя владелица сети стоматологических клиник открыла на смартфоне приложение умного дома «Xiaomi Home». Утром она установила в гостиной неприметную поворотную камеру. Официальная версия для самой себя — следить за Барсиком. Трехлетнего уличного кота со сломанной лапой она подобрала у входа в клинику две недели назад. Кот прошел лечение в стационаре за сорок пять тысяч рублей, был отмыт, привит и привезен домой...

Мне прислала его Наташа Громова — моя бывшая коллега, которая работает в его отделе. Просто скинула в WhatsApp без комментариев. Только смайлик с поднятой бровью. Я смотрела в экран телефона минуты три. Молча. Потом поставила кружку с чаем на стол — аккуратно, чтобы не расплескать — и посмотрела ещё раз. На видео был Игорь. Мой муж. Тихий, домашний, «я устал, Свет, не сейчас» Игорь. Тот самый, который последние три года говорил мне, что корпоративы — это «обязаловка для офисного планктона», что он там «просто отсидит и уйдёт», что «лучше б деньги эти на что-то нужное потратили»...

Олеся узнала всё в среду, в 14:22, когда стояла в очереди в аптеке. Мама позвонила сама. Это было необычно — Валентина Ивановна принципиально не звонила первой, считала, что дети должны звонить родителям, а не наоборот, и при каждом удобном случае об этом напоминала. Олеся взяла трубку с лёгким напряжением. — Олесь, тут такое дело... — Голос был странный. Тихий, без обычной вступительной «артиллерии» в виде комментариев про причёску или вес. — Мам, что случилось? Долгая пауза. Влажный звук — мама пила чай, громко, с присвистом, как всегда...

В субботу ровно в 11:00 в дверь стометровой квартиры Кристины на Мосфильмовской улице позвонили. На пороге стояла уставшая женщина с дерматиновой папкой в руках. Инспектор отдела опеки и попечительства. Кристина, тридцативосьмилетний креативный директор крупного рекламного агентства, молча впустила гостью. Инспектор, не разуваясь, надела синие бахилы и шагнула на безупречный дубовый паркет, уложенный классической «французской елкой». — Кристина Вадимовна, к нам поступил анонимный сигнал, — инспектор откашлялась, пробегая взглядом по роскошной гостиной...

Кристина увидела Геннадия Павловича у стойки с галстуками в «Стокманне». Она шла за кофе — обеденный перерыв, двадцать минут, деловой костюм, каблуки. Он стоял к ней спиной, примерял что-то бордовое перед зеркалом. Она бы прошла мимо, если бы он не обернулся сам. — Кристина Андреевна? — Он явно удивился. — Вот так встреча. — Геннадий Павлович. — Она остановилась. Улыбнулась ровно настолько, насколько требует деловой этикет. — Давно не виделись. Геннадий Павлович был генеральным директором «ПромТехСервиса» — компании, в которой Виталий, её муж, проработал семь лет...