Вот и солнце и ярче, и выше, Тёплой негой сугробы ласкает, И сосульками талыми с крыши Стужа лютая прочь убегает. Поднатужится, в ночь подморозит, А к полудню уж силы иссякнут, И хрустальные капельки-слёзы Зиму песней прощальной помянут. Пусть февраль негодует и злится, Зимний месяц - простая формальность. С мартом в двери весна постучится, Ждать совсем уж недолго осталось.
Решил однажды гостем в птичник Явится чопорный баран. Интеллигент, адепт приличий, С порога отыскал изъян. Не вытерев копыт у входа, В передний угол прошагал, И курице при всём народе На недостатки указал. Мол, вот кормушка не на месте, Совсем неправильно стоит, И молодежь не на насесте, У петуха усталый вид. Как эталон, образчик чванства, Баран критично губы сжал, Во всех проверил гнёздах яйца И даже трижды посчитал. "Не так, — вердикт он вынес строго. — Нельзя, чтоб чётное число. Вот в этом мало, в этом много, Вот здесь темно, а здесь светло." Увидел, что зерно запрело, И в прочих уличил грехах. И до всего-то было дело Эстету. Пофиг, что в гостях. И как-то невдомёк барану, Что клуше вовсе не нужны Такие гости - критиканы. Не нужен взгляд со стороны, Поскольку не просил совета Никто. И помощи не ждал Сего бараньего эксперта. Неужто гость о том не знал? Ведь даже курицы отлично Давно усвоили урок: В гостях – веди себя прилично. А вот барану невдомёк. И если ты считаешь правым Себя во сто и двести крат, Не нужно со своим уставом Вот так в чужую жизнь влезать. Ушёл педант, вздохнула клуша И очи к небу подняла; Невмочь барана было слушать, А завтра в гости ждать козла. Наверное и этот тоже Наседку станет поучать. И также, видимо, не сможет Приличий ради, промолчать. Копытным надобно усвоить, Чтоб не терять и впредь лица, Что курицу учить не сто́ит, Она наседка, не овца.
