Из купели грёз

— А вы уверены, что это был портрет? — спросил я совершенно ошеломлённый. «Пустой дом.» Искусный мастер написал портрет нездешней красоты и образ дивный воссоздал, придав им милые черты. Духовной силой и мечтой пронизан нежный цвет лица, где каждый локон золотой спадает с белого плеча на грудь, прикрытой пеленой, такою лёгкой, что снесёт одним дыханием покрой, — и грудь забьётся, оживёт. Что шея, что улыбка губ влекут, — и взор не оторвать... Холст посему небрежно груб. Что здесь не так? Не угадать...

Крошки На залитом солнцем асфальте голуби крошки клевали и между собой ворковали о девушке в розовом платье, стоявшей рядом с корзиной, о хитрой семье воробьиной, снующей вокруг торопливо, хватая из клюва крошки, съедая...

Апогей освобождая мой голос от резкий звучаний. Взгляд опустила на море, чья грозная сила, бросив остаток эмоций на Город Молчаний, прочь удалилась, следы оставляя от ила... приоткрывая расцвет и упадок столицы в изображениях ристалищ настенных из глины, в цельных скульптурах, лежавших у входа гробницы, ставшей невольно реальной победой пустыни... Здесь что ни роспись — вершина живого искусства... Время безжалостно стёрло с разбитого лика образ всесильного бога иль рабское чувство, так не сумевшее сбросить проклятое иго...

*** Я бежала по зелёному полю, я ловила дуновение ветра, я искала золотую жилку Твоего благородного сердца. Предо мною вставали горы, и без звука падали реки, и сияли за далью озёра, как Твои драгоценные очи...

Печальное... Я снова там, где липа, чуть дыша, моих шагов таинственных не знала. Я снова там, где не моя душа смотрела вдаль, и пела, и кричала. Я снова там, где деревянный дом когда-то был просторный и высокий. Я снова там, где как-то под дождём он шёл один, задумчивый и строгий. Я снова там, где, не прочтя конец, шумела жизнь — взволнованно и странно...

Воспоминание Среди травы, лишая, мхов открылась белая ступень, по ней прошёлся дух веков, легла таинственная тень на промежуток важных лет. Раздумья чередой прошли, оставив на ступенях след, тропу затёртую в пыли. А впереди заросший сад, в руинах высится дворец, где, бросив утомлённый взгляд, встал древнегреческий боец. Ему осталось век прожить и кануть в пропасть ратных дел... Копьё не бросит в гущу тел... Щит воспротивился служить... Но в ожиданье смотрит он в пучину равнодушных волн, уносит память в чистый дол, где туров остророгих полн...

Птица Я дала тебе в руки птицу, птицу белую, как наша совесть, птицу чуткую к чужому горю, непохожую на всех пернатых. Но, как видно, ей, самой верной, умереть последней придётся, чтоб родиться ещё прекрасней в мире, ставшей единой частью. Ей как мудрой — известны дали самых близких миров и дальних...

*** Дрожали от ветра осенние гимны, а листья, как звёзды, роняли печаль, земля ожидала тяжёлые ливни, в огне догорала остывшая сталь. В холодные дни затянулись нарывы, где воздух размок словно боль от слезы, где с каждым ударом раздались призывы, пугая прохожих началом грозы. Упали зарницы, чтоб сильные токи порвали молчанье безмолвных молитв. И стало мне ясно, понятно, что сроки не созданы верой для мира и битв...

*** Песчаный край глубокого обрыва, холодный мрак запечатлел провал. Душа моя в предчувствии надрыва, и голос мой над пропастью пропал. Мои глаза засыпал тёртый щебень, я стёрла их до крови и до боли; виски стучат; и, кажется, враждебен мой дух к себе, зависящий от воли. Я падаю... Прискорбно оступиться, срываясь вниз, заглядывая вверх. Передо мной тела и чьи-то лица, от них идёт глухой и жуткий смех...

Поэма о потоке жизни Я — жизнь в сияющем потоке, суть в ускользающем огне, как тень на хоженой дороге, как луч метнувший по стене. В предвечных уголках созданья плетут серебряную нить, открыв условность обитанья, чтоб волю переподчинить... К ним поднимаюсь по ступеням. Зову по имени. И там они, подобно светлым теням, приходят робко по камням: благословенные желанья перерождаются в цветы, в глубокомысленные знанья, когда понятны и просты. Чуть ветер ландыши колышет, чуть слышен трепетный напев...

*** Передо мной старинные гравюры изображают древние руины, людей неприхотливые фигуры бредут среди колонн и капителей. Какая-то тревожная загадка застыла в одночасье. Равнодушно покрыла на века плющом оградка строения гигантского размера. Какая-то чудовищная сила разбила в щепки каменные крыши, и волнами тяжёлая могила засыпала людей песком и глиной. Какая-то на всём печать событий, её сломать мешает наше мненье. И смотрим из придуманных укрытий на мир забытый, но такой красивый. Влекут дворцы,...

Чудо лесное Сквозь холодную изморозь ночи, где туман обрывается с круч, смотрят чьи-то раскосые очи — взор пленителен и могуч. Раздвигаются ветви и травы, капли падают бисером вниз. Он молчит на безгрешие славы, оставляя последний карниз. Под водою глубокие ямы, камни острые, щели да ил. Слышу: кто-то шевелит губами, кто-то воду студёную пил. Звук лесной удаляется резко, тишина угнетает вокруг, обновлённый до вечного блеска появляется на небе круг...