Юлия Алексеева

Губы в кровь... Слова на ветер... За шагами тоска стелится. Слыша шарканье на паркете, Боль на сердце змеёй шевелится. Ноги-руки цепями скованы - Я себе уже не владелица. И все кажется, что в моей комнате Скоро кто-то другой поселится. Уцепившись рукой занемевшею - Встану. Встану, глаза зажмуривши! Разгоню по жилам кровь загустевшую, Еще раз смело выйду на улицу...

Лепесток, лепесток, лепесток... От ромашки бессовестной дикой. У любви самой первой росток - Пахнет сладостно майской клубникой. Соловей, что поет на заре, - Исполнитель и зритель прекрасного, Пел и видел - в первом луче Солнца летнего ярко-красного, - Две ладони пальцами сцеплены, Как бутоны цветов со стеблями...

Не бывает на свете вечного. Исчезают в песках города И под светом Пути Млечного, Тот песок улетит без следа. Миражами башни останутся. С каждым годом прозрачней, светлей И однажды в сказках окажутся, Где добро непременно сильней. Не бывает на свете вечного. Увядают цветы под окном, А ручьи раньше бывшие речками, Перейти теперь можно пешком...

Я соскучилась по зеленому! По сиреневому и светло-синему, По пронзительному морковному И по алому очень красивому! Взгляд уставший от хладности белого, От унылого, грустного, серого, Зацепился б за краешек яркости, Вырываясь из тусклой вязкости...

Глаза открывать не хотелось. Даже сквозь сомкнутые веки слепило солнце, пытавшееся вытянуть его из-под одеяла. Вот только ни ясный день, ни свежий выпавший за ночь снежок, ни украшенные дома за окном — ничто не приносило Антону радости. А вот забурчавший от голода живот знал, как повлиять на состояние парня. Антон тяжело вздохнул и, начиная с левой ноги, плавно спустившейся в тапок, сполз с кровати. Кудрявые волосы торчали во все стороны, трёхдневная щетина нещадно чесалась, а отсутствие горячей воды окончательно портило настроение...