Олег Боровик

Время в арках фонтанных мостов Заскрипело крупой темноводной. Захрустело в давлении робких шагов Реки встали. По воле холодной. По стальному свечению старческих глаз Время стылое, ветры свирепы. Золотит город верхний как иконостас Служба долгая. Чаши и хлебы Будут приняты людом, глотком с теплотой Их иные воспримут века. А пока под застывшей гуляют звездой И дрожит под ногами река...

НА ГРОМНИЦУ СОЗЕРЦАНИЕ Движение, полёт, вовлечение. Сквозь арки, возникающие, исчезающие, зияющие проёмы, манящие своим бархатом чёрным остановленных мигов , неопределённостью и пустотностью. Никакой ясности. Предугадывания. Предопределённости. Происходящее исходит от переживания и волны. От состояний нежданных, в опыте не укоренённых. Нет причин, избывания прошлого. Тотальная толькорождённость. Как пламя той самой свечи, что отливается сквозь пальцы твои. Протекает, жжёт, ласкает, смешивается. ![[Pasted image 20260203173704.png]] Идут покорные, зовом захваченные, кровяными ступнями шаркающие, оплаченные временем своей непутёвой жизни. Несвободные бременем того, что нет уже, да и было ли где, было ли когда. Одна кажимость, как в тёмной ночи в томлении по Громнице... Нет ничего иного страдательного, кроме как в биениях мысленных, в сердцах своих же, истревоженных своею же неполнотою... Сами мы, сами, стучим в бубен чугунного сердца... а как услышит кто, захочет согреть, так сами и затихаем, таимся, бежим по кривым канавам, куда глаза не глядят закрытые. А вдруг и правда кого заприметят любовию. И как тут жить потом с сердцем чугунным. Страх пожирает, тягота тянет, пустота не обещает ничего. Страшит. И одна надежда одинёшенька в том и заключается, что нет никакой возможности ни представить, ни возжелать иного. Нет силы такого известной страсти соединения или обладания полнотою. Есть лишь побег, исход не поворачивая головы. А как повернёшь голову, так и увидишь - нет ничего за макушкою. Думал - глядят ли тебе в след, поминают ли словом добрым или корявым, как будто ты там ещё и живой. Ан нет тебя там, да и никого нет. Повернул голову - а там пустота. Ну да и ладно, тако ж и лучше ладится. Ещё раз повернул голову-то , да и вздохнул уже радостно - нет там никого уже за нами. Ни нас, ни нас поминающих. Свобода - живи как хошь - назовись заново, да в новый круг. Темнота впереди - как сейчас задумаешь, с тем и занырнёшь. Огненные дни ждут, громовые, нещадные, полные. На переходе том- всякому всё возможно, на что поманит ум сердечный, да звёзды над замёрзшей землёй. Огонь на снегу, да сердце гулкое. Как грохочет - так откликается. Как спросит - так и отзовётся. Как взоплачет о недостойности своей - так и падёт в объятия Отца Небесного. Кого приютит Яга на краю земли, на последней вспышке свечи прошлогодней. Отольётся воск сквозь пальцы, да наполнятся новые печати времён не прожитых. Каждому- своя.

Ты думаешь, что холодам не будет Ни прерыванья, ни указанной границы. Какие снеговые стали люди! Чугунные какие в небе птицы... Студёны - белены хромые времена, Скрипят молчанием на снеговых зубах. Земля Кощеева забвением полна И слово - ледяной скрипящий прах. Мы видим Громницу И воск кипит в ладонях. Сердцам - бессонница Куда ж нас время гонит... Цепочкой двигаясь - по следу слабый след. Уходят к центру Северной горы. С мукой обойный ленинградский хлеб Где в чистоте не здешние миры. Лишь там отдохновенье душ усталых, Где сброшены доспехи льда и стали. Где ожидают наших - запоздалых И братьев и сестёр глухой печали. За полдень закатился день январский Как диск поднялся! Зеркало земное. Так юн ещё наследник лета царский Пол неба лунится, пол неба - золотое. И нету нам ни мира, ни покоя...

Нулевой аркан Происходящее сквозь нас... Мы слышим стук упавшего плода. Не в цель, не в бровь, не напоказ. А потому, что потекла вода. И создала иные берега И новые поля наполнит влага. Дожди шумят и время четверга. И время выдоха и шага. Мир иллюзорен, да и выбор мним. Игра теней и отблеск не реален. Не ради цели следуем за ним. Мы выходя из тьмы исповедален. Идущий устремляется в туманы, В мнит себя увидеть в градиентах. И новые ошибки и обманы Жизнь данная в пустых экспериментах. Едва ли этот метод безупречен. Но ты идёшь и потому ты вечен.