Деревенская еда Азербайджана

Я стала председателем в ту минуту, когда не успела открыть рот. Собрание шло уже два часа. На улице было тепло, в нашем стареньком клубе – душно, и все хотели домой. Кандидатур не было. Точнее, они были, но каждый, кого называли, тут же вскидывал руку: «Нет-нет, у меня здоровье», «Нет, я в командировках», «Нет, я не разбираюсь». Я сидела в третьем ряду и думала о том, что дома ждёт рассада, которую ещё не высадила. Я не успела сказать «нет». Я вообще ничего не успела. – Валентина Петровна! – сказал кто-то с задних рядов...

Он привёз чай. Я стояла в коридоре и смотрела, как он расстёгивает рюкзак прямо на полу, не снимая куртки, потому что Дима уже висел на нём, и надо было как-то держаться. Катя замерла в дверях своей комнаты, прислонившись плечом к косяку, смотрела без улыбки – просто смотрела. Она у нас такая. Четырнадцать лет, всё замечает, ничего не говорит. – Вот, – сказал Андрей и протянул мне пачку. «Ахмад». Бергамот. Та самая, в красной коробке. – Помнил, – добавил он. Как будто это нужно было объяснять. Я взяла пачку...

Его фотографию я достала ещё дома. Просто посмотрела – и убрала обратно в кошелёк. Не знаю зачем. Привычка, наверное, которую я за собой не замечала. Он там молодой. Лет тридцать пять, не больше. Смеётся, ворот рубашки расстёгнут на верхнюю пуговицу. Чёрно-белая – я нашла её в конверте с другими старыми снимками через месяц после его смерти. Спросила маму, та только махнула рукой: «Давно это было, оставь». Я оставила. Но фотографию взяла себе. Мамы не стало три дня назад. Я ещё не понимаю этого до конца – просто делаю то, что положено...

Я остановилась у калитки и долго не заходила. Дом стоял. Просто стоял – как будто никуда и не собирался. Доски на крыльце потемнели, конёк чуть повело вправо, краска на ставнях облезла кусками. Но стоял. Сорок лет – стоял. Я думала, будет проще. Приехать, оглядеться, составить список, что выбросить, что продать, вызвать оценщика. Практично. По-бухгалтерски. Я сорок лет так и жила – по-бухгалтерски. Но я стояла у калитки и не заходила. *** Соседка Зоя перехватила меня ещё на автобусной остановке....

Трудовую книжку я никогда не открывала. Отдавала в кадры – и всё. Забирала обратно, убирала в папку. Зачем читать? Там же просто записи. Место работы, должность, дата приёма, дата увольнения. Стандартный набор слов, который никому не интересен. Я не знала, что одна строчка может перекрыть тебе воздух. В «Гарант-Строй» меня пригласили на собеседование в четверг. Четвёртое за восемь месяцев. Три предыдущих закончились одинаково: сначала было «перезвоним», потом – тишина. Я думала, что просто не подхожу...