Татьяна Трой

Прошло пять лет. Вадим так и живёт с тёщей в одном доме. Сделал пару попыток жениться, но все они не увенчались успехом. Лучше его Любочки, оказывается, нет никого. Хотя тёща и ворчит, что это не дело – жить одному, не старик ещё. Вместе возятся на огороде, помогают друг другу. Вадим больше в запой не уходит, но из-за своей лени и патологической необязательности уже дважды увольнялся с разных мест. И третий раз решил работу не искать совсем. Через пенсионный фонд оформил уход за своей девяностолетней тёщей, чтобы иметь пенсионные баллы на будущее. Соня с Владимиром давно перебрались в краевой центр, купили квартиру и дачу...

Когда внучке исполнилось шесть лет, на семейном совете решили устроить её в детский сад. Им повезло: путёвку дали в ближайший к дому садик. Можно было пешком туда дойти за 10-15 минут. Маринка уже знала все буквы и даже могла читать небольшие предложения. Они с бабушкой играли не только в куклы, но и в «школу»! Так в игре и выучили весь алфавит. В принципе, ребёнок был к школе готов. Но баба Маша стала замечать, что характер внучки меняется. К пяти годам она становилась похожей на своих родителей: из весёлой и общительной хохотушки превращалась в замкнутую, молчаливую и очень серьёзную девочку...

Время неумолимо, оно мчится без остановки. Вот уже и годовщину отметили. Боль вроде чуть-чуть стихла, но не ушла совсем. Чувство потери отнимает сон и аппетит. Похудела Мария Игнатьевна, почти высохла от горя. Дочери весь этот год поддерживали, звонили, приезжали. А потом Люба с Вадимом и вовсе в станицу жить переехали. Сонечкин свёкор взял Любу к себе на завод. И теперь не нахвалится её работой. С Вадимом немного были проблемы: никак не мог найти себе дело по душе. Сейчас устроился охранником на совхозную ферму. Сутки через трое работает. Вроде нравится работа. Мария Игнатьевна тяжело вздохнула,...

Начавшиеся в стране процессы перестройки затронули и предприятие, где работала Люба. Появились иностранные инвесторы, началось расширение производства. Их проектно-технический отдел тоже увеличили, в штат ввели еще троих работников. Отделу выделили весь первый этаж нового здания, которое возвели на участке, отдалённом от конторы заводоуправления. Теперь Люба заходила на территорию предприятия через другую проходную. Они с Вадимом стали даже на разных автобусах ездить на завод. У Любови Ивановны был отдельный кабинет и отличное место для работы. Одно плохо: столовая теперь находилась очень далеко...

Отец Любы тоже сильно переживал по поводу потери ею ребёнка. А в душе, стыдно признаться, был рад, что в этой суматохе все забыли о его обещании сходить в поликлинику. Нечего ему там делать. Он и так знал всю правду. И этой правдой не хотел добивать своих девочек, как он называл жену и дочерей. - Что-то ты мне не нравишься, Петрович,- проворчала Тамара Ивановна, измеряя ему давление перед очередным рейсом. - Я ж не пятак, чтоб всем нравиться,- отшутился Иван Петрович. - Пошути мне тут! Вот не дам «добро» на выезд, не так заговоришь! - Так, мужики, вышли все из кабинета, - обратилась она к ожидающим медосмотра работникам, - мне надо с Петровичем посекретничать...