Татьяна Трой

Прошло пять лет. Вадим так и живёт с тёщей в одном доме. Сделал пару попыток жениться, но все они не увенчались успехом. Лучше его Любочки, оказывается, нет никого. Хотя тёща и ворчит, что это не дело – жить одному, не старик ещё. Вместе возятся на огороде, помогают друг другу. Вадим больше в запой не уходит, но из-за своей лени и патологической необязательности уже дважды увольнялся с разных мест. И третий раз решил работу не искать совсем. Через пенсионный фонд оформил уход за своей девяностолетней тёщей, чтобы иметь пенсионные баллы на будущее. Соня с Владимиром давно перебрались в краевой центр, купили квартиру и дачу...

Когда внучке исполнилось шесть лет, на семейном совете решили устроить её в детский сад. Им повезло: путёвку дали в ближайший к дому садик. Можно было пешком туда дойти за 10-15 минут. Маринка уже знала все буквы и даже могла читать небольшие предложения. Они с бабушкой играли не только в куклы, но и в «школу»! Так в игре и выучили весь алфавит. В принципе, ребёнок был к школе готов. Но баба Маша стала замечать, что характер внучки меняется. К пяти годам она становилась похожей на своих родителей: из весёлой и общительной хохотушки превращалась в замкнутую, молчаливую и очень серьёзную девочку...

Время неумолимо, оно мчится без остановки. Вот уже и годовщину отметили. Боль вроде чуть-чуть стихла, но не ушла совсем. Чувство потери отнимает сон и аппетит. Похудела Мария Игнатьевна, почти высохла от горя. Дочери весь этот год поддерживали, звонили, приезжали. А потом Люба с Вадимом и вовсе в станицу жить переехали. Сонечкин свёкор взял Любу к себе на завод. И теперь не нахвалится её работой. С Вадимом немного были проблемы: никак не мог найти себе дело по душе. Сейчас устроился охранником на совхозную ферму. Сутки через трое работает. Вроде нравится работа. Мария Игнатьевна тяжело вздохнула,...

Начавшиеся в стране процессы перестройки затронули и предприятие, где работала Люба. Появились иностранные инвесторы, началось расширение производства. Их проектно-технический отдел тоже увеличили, в штат ввели еще троих работников. Отделу выделили весь первый этаж нового здания, которое возвели на участке, отдалённом от конторы заводоуправления. Теперь Люба заходила на территорию предприятия через другую проходную. Они с Вадимом стали даже на разных автобусах ездить на завод. У Любови Ивановны был отдельный кабинет и отличное место для работы. Одно плохо: столовая теперь находилась очень далеко...

Отец Любы тоже сильно переживал по поводу потери ею ребёнка. А в душе, стыдно признаться, был рад, что в этой суматохе все забыли о его обещании сходить в поликлинику. Нечего ему там делать. Он и так знал всю правду. И этой правдой не хотел добивать своих девочек, как он называл жену и дочерей. - Что-то ты мне не нравишься, Петрович,- проворчала Тамара Ивановна, измеряя ему давление перед очередным рейсом. - Я ж не пятак, чтоб всем нравиться,- отшутился Иван Петрович. - Пошути мне тут! Вот не дам «добро» на выезд, не так заговоришь! - Так, мужики, вышли все из кабинета, - обратилась она к ожидающим медосмотра работникам, - мне надо с Петровичем посекретничать...

Сёстры Далайкины были очень похожими внешне. Их даже иногда принимали за двойняшек, хотя Соня была на два года моложе Любы. А вот характеры были абсолютно разные! Родители иногда недоумевали, в кого уродилась их старшенькая: она была типичным интровертом, как сказали бы сейчас. Это человек, «психический склад которого характеризуется сосредоточенностью на своем внутреннем мире, обращенностью на самого себя, замкнутостью, созерцательностью». Простыми словами, это человек, который предпочитает спокойную обстановку шумной компании и любит проводить время в одиночестве наедине со своими мыслями...

- Маам, паап! – Соня вихрем влетела в дом,- ну где же вы?! Опять в саду копаются! Она открыла садовую калитку и увидела родителей в дальнем уголке просторного сада. - Вот вы где! Дом нараспашку, а никого нет. - А от кого закрываться? Да и Малыш сразу бы залаял на посторонних. Ты что такая взъерошенная, случилось что? – спросила Мария Игнатьевна. - Ага, почти. Володя хочет поступать в Тимирязевку, собирается в Москву с документами ехать скоро. Мам, пап, я тоже хочу в Москву! - Сонечка, мы не потянем...

Ни о какой спокойной ночи для Марии и речи быть не могло. Думы, думы, воспоминания. И снова слёзы. Так случилось, что в их семьях рождались только девочки. У родителей Марии было три дочери. Она самая младшая. Старшие уже прокинули этот мир. Да и Маше стукнуло нынче 85 лет. Тридцать из них она вдовствует. Когда началась Великая Отечественная война, Маша только закончила второй класс. Она хорошо помнит слёзы родных и свой страх перед неизвестностью. Отец ушёл на фронт, как и муж старшей сестры. Потом была оккупация, их станица почти полтора года была «под немцем», как говорили старшие...

ПРОЛОГ -Вадим, иди ужинать! Вадим! Да где же он?! Мария Игнатьевна выглянула в окно и увидела, что зять стоит на улице и очень внимательно вглядывается во что-то по обеим сторонам дороги. Она открыла окно, выходящее на улицу, и снова позвала: - Вадик, остывает же всё на столе, мы с Маринкой ждем тебя! Мужчина оглянулся и спокойно ответил: - Вы начинайте без меня, я Любу подожду. Вот-вот она с работы вернется, тогда вместе и поужинаем! Мария Игнатьевна охнула и без сил опустилась на стул. Сердце колотилось, дыхание перехватывало...

**** Олег вышел на веранду покурить. Сегодня у него юбилей, 45 лет исполнилось. Мама с сестрой накрыли шикарный стол. Приехал из города средний сын-студент, сестра с мужем и дочерью, родители. Хорошо посидели, душевно. Две старшие сестры живут далеко, поздравили по телефону. Денежку кинули на карту: «Сам себе купишь, чего захочешь». Старший сынок по видеосвязи поздравил. Служит на флоте, приехать не смог. А самый маленький так и не позвонил… … В многодетной семье Ивановских Олег был самым младшим, четвертым ребенком. После рождения трех дочерей его родители решили рискнуть еще раз, надеясь на чудо...

Семья Антонины не была маргинальной в нынешнем понимании этого слова: мать не пила, не наркоманила, они с отчимом много работали: мать всю жизнь мыла посуду в привокзальном ресторане, а отчим кочегарил в местной котельной. И, тем не менее, семья состояла на учёте в комиссии по делам несовершеннолетних. Может дело в том, что все трое детей были рождены от разных мужчин? Кто его знает, Тонька особо не вникала в подробности личной жизни матери. Она была самой младшей в семье. Старший брат родился инвалидом, его впоследствии поместили в специальное заведение, да и забыли о его существовании. Средняя сестра сразу после школы выскочила замуж и переехала к мужу на дальний хутор...