Стиль Животворящий

Сегодня нет меня счастливей! Пусть дни по-прежнему спешат, Но поутру апрельский ливень Я смог собрать в один ушат. Я ухитрился в восемь строчек Вместить и сад, что весь промок, И терпкий запах клейких почек, И ставший скользким вмиг мосточек… Не сам, конечно. Бог помог.

Своей тропой тысячелетней Бегут по небу облака. А старики в беседке летней С утра играют в «дурака». Играют вяло, без азарта, Тяжёл последний жизни пласт, В нём цель одна: «дожить до завтра», Как будто это что-то даст Не уповающим на Бога… А облака своей доро́гой Бегут, бегут не уставая, И под асфальтом...

Кто там на улице стреляет? А то, повесив на забор, Соседка тряпку выбивает, Так называемый «ковер». Его бы выбросить на свалку, Но сука-бедность не дает, И высоко вздымая палку, Хозяйка бьет его и бьет. С какой-то лихостью гусарской Колотит тряпку все сильней!.. Наверно, бедной, мнится ей, Что сводит счеты с государством...

Вставал рассвет из-за насосной, Дни были чудно хороши!.. Так почему ж почти несносна Теперь ты, жизнь моя, скажи? ​ Но ничего не отвечает, Молчит, как на крылечке мох. Так что всё это означает? В чём, вы ответьте мне, подвох? Но и от вас не жду ответа, Сам разгадал я этот квест. Я понял, это – крест поэта, Поэта тяжеленный Крест...

Я завидую этому крохе, — Моя зависть, как солнце, бела. Прямо в пыль посредине доро́ги Он уселся в чём мать родила. Он в пыли беззаботно счастливый, До чего ж хорошо одному. Ах, моё безпортошное диво!.. Дай же, Господи, мира ему. <1995>

Изнывает душа моя снова, «Отчего?» — старика я спросил, И сказал мне старик: «Ищет слово», И бычок о ладонь погасил. И я в мысли свои погрузился, Головой своей глупой поник. И лишь только потом спохватился: «А откуда тут взялся старик?» Огляделся с опаской я: пусто, Лишь по отмели бродит кулик Да шумит несмышлённый тростник, Но не страшно мне...

У соседки Галины Сын растёт без отца. Часто вижу мальца: Всё он лепит из глины Человечков нагих И в капустные листья Нежно кутает их. Я однажды склонился Над прилежным мальцом: «Будешь скульптором, Петька?» «Не-е, — ответил, — отцом».

Пусть ничего не смог достичь я По общим меркам, — не ропщу. Ведь я не сходства, а различья В людских сердцах всю жизнь ищу. Скорбит душа, и плоть ветшает, Но по-другому как-то жить Мне с давних пор не разрешает Тот, Кто всё может разрешить.

Почти сровнялся бабушкин Могильный бугорок, Но слышу будто рядышком Знакомый говорок: «Что глупо, что не глупо Бывает, не поймёшь. Но твёрдо знай, голу́ба, Где правда, а где ложь. Дружить не надо с горькою, Сопьёшься невзначай, И шашни свои с Ольгою, Голу́ба, прекращай…» Живу как ты просила, Чем дальше, тем трудней...

Гуляю средь многоэтажек, Сквозь чащу памяти бреду. А солнце выглядит всё так же, Как в семьдесят втором году, Тогда здесь был пустырь, и мячик Гоняли дети босиком, А вратарём был тихий мальчик С забавным русым хохолком…

Приходят мысли, но не те, Которым радоваться можно. Сияют звёзды в высоте, А на земле темно, безбожно. Нас непонятное страшит, А непонятного так много, Лишь упование на Бога Душе с рассудком верный щит. Душа душе уже не внемлет, Но охлажденью вопреки, Поэт средь ночи у реки Развёл костёр и греет З

Кто в окно мне постучал? Да никто. Наверно, ветка. Я томился и скучал, Сердце билось редко-редко. Почему я не ответил На тот стук? Вот в чём вопрос. Думал: ветку треплет ветер. А в окно стучал Христос. Он ушёл, пожав плечами, В наступающий рассвет… Я с тех пор не сплю ночами Уж не помню сколько лет...