"Дневник между мирами"

Не складывается , ничего не получается, не пишется, почему? Писать трудно не потому, что нечего сказать, а потому, что хочется сказать всё и сразу. А ещё — чтобы не потерять правду, эмоции и смысл. Пишу, перечитываю и потом удаляю, всё не то, не так, не красиво написано, ой, сильно постыдный эпизод, а может не писать его? А кто вообще мне сказал, что мне должно быть стыдно за свою жизнь? Кто нас научил испытывать эти эмоции. Раньше было так принято, стыдно не один раз выйти замуж, стыдно рано родить , стыдно, стыдно , много раз стыдно...

Иногда возвращение — это не про дорогу, а про выбор. Про то, чтобы переступить через обиды, страхи, боль и вспомнить, откуда ты. Я долго не могла сесть за дневник, снова этот ком в горле, страх откровенности, бессилие перед воспоминаниями. Но я обещала себе быть честной. И с собой, и с вами. Я выбралась из того страшного посёлка. Но домой — не поехала. Сначала остановилась у подруги, размышляла: куда теперь? Назад к свекрови? Рисковать ребёнком больше я не могла. А родительский дом… внутри всё протестовало...

Запись 15. Возраст мамы Не могла никак продолжить свой дневник. Бывает такое состояние — ничего не хочется. И вот настал момент, которого я одновременно и ждала, и боялась. Я стала старше своей мамы. Ей навсегда 39. А мне уже 40. Всю жизнь я боялась этой границы. В голове крутились страшные картины моей гибели, как мои дети остаются без меня и пытаются выжить. Я всё время торопилась — дать им как можно больше, как будто наперегонки со временем. Возможно, где-то и переборщила. И только пару лет назад до меня дошло: мы не повторяем чужую судьбу — мы её проецируем...

Запись 14. Тяжело вспоминать. Иногда, оборачиваясь назад, я не понимаю, как прошла через это. Всё кажется странным и неестественным, будто смотрю какой-то фильм. Ну правда, разве такое может происходить на самом деле? Я долго думала, стоит ли писать то, что сейчас расскажу. Это больше похоже на сценарий криминального боевика, но, видимо, судьба у меня такая — пройти и увидеть всё самой, чтобы потом, если смогу, уберечь от подобной жизни своих детей. Это продолжение истории о том, как мы с дочкой оказались в наводнении и что там с нами произошло...

Запись 13. Ну вот я и приехала. За тобой, моя малышка. — Будете забирать? — спросила доктор. — Конечно. Странный вопрос. Она не по моей воле тут осталась одна, без меня. Ей было уже пять месяцев, а она просто лежала в кроватке три месяца на одной стороне — голова кривая, кривошея. Всё потому, что никому до неё не было дела. Без мамы этот ребёнок никому не был нужен. Но у неё есть мама. Они же знали, что я вернусь, что не оставлю. Да вообще, какая разница — это ребёнок! Как так можно? Я, может, и молодая, и неопытная, но интуиция подсказывала — что-то точно не так...

Я возвращаюсь в свои воспоминания. Вот наконец-то моя малышка начинает идти на поправку. Господи, какое это счастье — брать её на руки, ощущать её дыхание, тепло, слышать равномерное биение сердца. Божечки, как она улыбается во сне! Спасибо, солнышко🫣, — на память на фото орёт во всё горло. У меня есть возможность хоть немного перевести дух. Нам нужно всего лишь набрать нужный вес — и мы пойдём домой. Про последствия, прогнозы — мне никто ничего не говорил. Может, и хорошо. Мне было нужно это короткое время покоя...

Долго думала, что записать. Продолжить рассказ о дочке или… Но сегодня меня натолкнули на воспоминания отношения моей младшей дочери-подростка и её папы. Внезапно вспомнился отец. Мой отчим. Хотя об этом ( то, что он отчим) я узнала только в 14 лет — и получилось это немного подло, но не по вине родителей. Я была самостоятельным ребёнком. Обожала, когда меня хвалили. Особенно — отец. Он звал меня своей «медалькой», говорил, что я послана ему свыше, что я самая любимая младшая дочка. Ведь только мне передавал зайчик вкусный чёрный хлебушек, а лисичка из леса — яблочко...

Запись 10. Моя маленькая малышка... Что мне с тобой делать? Такая крошка — страшно даже на руки брать. Как пеленать? Страшно дотрагиваться, будто любое неосторожное движение может что-то сломать. В роддоме сделали всё, что могли. Теперь — этап выхаживания. О, ну наконец-то — моя свекровь узнала о рождении ребёнка. Нет, я и ребёнок ей не нужны. Ей нужен документ — свидетельство о рождении, который может стать «смягчающим обстоятельством» в деле против её сына. Конечно, я дала шанс. Ведь каждый может оступиться, и каждый должен иметь возможность исправиться...

Запись 9. Минуты отчаяния я допускала в себя, но это были именно минуты — на большее у меня просто не было времени. Нужно было думать, что делать дальше. Иногда казалось, что выхода нет, что впереди — только темнота. Но после каждой, даже самой длинной ночи восходит солнце. А если долго и упорно идти вдоль высокого забора, то обязательно найдётся либо вход, либо выход. Первым делом нужно было решить вопрос с учёбой. Я числилась в местном филиале, который гордо назывался Институтом, те ещё эксперименты 90-х с образованием 🤦...

Кого чаще всего винят в ранней беременности? Родителей? Не досмотрели? А если их нет — кого тогда винить? Винили ли меня? Не знаю. Конечно, напрашивается вопрос: раз беременна, значит, где-то есть отец ребёнка? Да, был такой человек — обходительный, смешной, детей любил. Был намного старше меня. Спустя много лет он признается: хотел жениться на мне и другого способа не видел. Да уж, тот случай, когда возраст приходит один, без мудрости. Что происходит, когда ребёнок ждёт ребёнка? Всё. Детство окончено...

Несмотря на трагедию, я оставалась ребёнком. Подростком — с неуклюжими мечтами, с ранами на сердце, с тараканами в голове. Я стала часто болеть. Честнее сказать — я хотела болеть. Чтобы кто-то пожалел, обнял, услышал, оставил в покое... Мне нужно было просто быть ребёнком. Но взрослые были заняты своими страхами и правилами. На меня навешивали обязанности. Требовали понимания, послушания, терпения — всё то, чего не должны требовать от подростка, пережившего горе. Я ругалась с опекуном. С его женой...

"Детство, которое осталось в воспоминаниях" Детство… Какое же оно было счастливое. Друзья, родители, праздники, подарки, поездки. Хотя наша семья не раз переживала тяжёлые испытания, тогда я по-детски этого почти не понимала. Родители окружали нас такой любовью и заботой, что даже сквозь трагедии они умели сохранить для нас радость и ощущение безопасности. Когда мне было девять лет, сгорел наш дом. Полностью. Спас всех папа — он проснулся ночью и увидел огонь. Загорелось в старой части дома, а мы две недели как перебрались в новую...