Исповедь непробуждённого

Страх за собственную жизнь достиг поистине колоссальных величин. Естественно, особо это касается еды: всё или почти всё я воспринимаю как смертельный яд для себя. Потреблённый грамм сахара заставляет чувствовать меня лютую вину перед самим собой. Жизнь же проходит в бесконечных оправданиях, почему я съел то или иное и в недопустимых количествах. Как только я начинаю есть, перед глазами сразу всплывает мысленный образ какого-нибудь нутрициолога, перед которым я должен держать отчёт за каждый...

Миазмы ядовитого перфекционизма проникли во все сферы моей жизни. И "духовная" сфера не стала исключением. Потому начатое мною самоисследование, в теории предполагавшее освобождение от старых программ и концепций, внедрённых мне через воспитание ещё в детстве, на практике стало плацдармом для развёртывания беспрецедентной по своим масштабам "охоте на ведьм", в которой и в роли хищника, и в роли жертвы выступал я сам. Просыпаясь ото сна жизни в дремучей неосознанности, наполненой запрограммированными, неотслеживаемыми реакциями, я с ужасом стал обнаруживать всё то дерьмо, которым был наполнен...

Я смертельно (и здесь не обойтись без тавтологии) боюсь смерти. Не могу, впрочем, с точностью определить, в какой момент масштабы этого ужаса приобрели столь колоссальный характер. Но уверенно могу говорить о том, что вопрос смерти стал занимать всё более главенствующее положение в моей жизни с взращиванием осознанности, под которой я подразумеваю довольно простую вещь: всегда знать, о чем я сейчас думаю и видеть свои реакции на события. В насколько же глубокой я ранее жил "неосознанке", что мог не замечать этого неотступно следующего по пятам призрака смерти?...

Последние две недели ознаменовались ярчайшим всплеском творческой активности, пребыванием в состоянии потока (как бы это выражение уже ни набило оскомину). Интересно, что в такие моменты творчества полностью забываешь о себе: просто в какой-то момент выныриваешь из процесса и осознаешь, что уже вечер, хотя недавно было утро (это к вопросу о том, насколько справедлива фраза "Мыслю — значит, существую"). Все эти состояния счастья, лёгкости и радости, конечно, важны и приятны, но настоящая практика начинается после того, как они проходят...

Мне крупно повезло оказаться в аду пораньше, не дотягивая до кризиса среднего возраста или, тем более, до самого заката жизни (впрочем, довольно наивно с моей стороны иметь твердую уверенность в том, что смерть моя где-то там, в старости, учитывая, сколь сильны психологические и, как следствие, физические страдания, на которые я себя обрекаю). Красота сложившейся ситуации в том, только сам я ответственен за то, что выстроил вокруг себя мир, сплошь состоящий из боли и страданий, в коем до сих пор и обретаюсь...