Лада Щербакова. Метаморфозы

В шесть лет я впервые увидела выступление художественных гимнасток. Бабушка смотрела по телевизору какой-то чемпионат, а я, пробегая мимо, обратила внимание на гуттаперчевых девушек, которые подбрасывали вверх разные предметы. Мячи улетали в небо, а потом загадочным образом снова оказывались у спортсменок в руках. Девушки прыгали через обруч, а ноги у них при этом двигались, как у моей плюшевой обезьянки — в разные стороны, куда ни потянешь. Телевизор был крохотный, чёрно-белый, перед ним в качестве увеличительной линзы стоял выгнутый дугой аквариум, наполненный водой...

До конца смены оставалось еще пару часов. Гуля в очередной раз проверила витрину: пирожные разложены безупречно, ценники на местах. Она вытащила из ящика чистящую салфетку и тщательно протерла кофемашину. По ночам с покупателями не густо, но все должно быть идеально. Магазин у них элитный, дорогой, одно пирожное как крыло самолета стоит. Ей этих денег на целый день бы хватило – на завтрак, обед и даже на ужин. Уже четыре месяца, как она здесь работает, но так и не привыкла на сладости равнодушно смотреть...

Оставаться в общежитии было невмоготу. После того, как Нгуан купил электроплитку, в комнате стало трудно дышать. Едкий, разъедающий глаза запах жареной селедки выгнал Поля в промозглую московскую слякоть. Еще не окрепший март завывал порывистым ветром и сыпал на землю колючие крупинки снега. Они царапались и впивались в щеки невидимыми осколками. Дешевый китайский синтепон капитулировал без боя. Идти было решительно некуда: в универе выходной, денег нет, а Маринка еще вчера дала ему «от ворот поворот»...

Оглядываясь назад и вспоминая истории своей юности, я часто представляю на своем месте моих детей – одних, заблудившихся в холодном мраке подмосковных окраин или зарывшихся в песок на ночном пицундском пляже. Холодею от ужаса и понимаю, что все всегда заканчивалось хорошо по единственной причине: мы были слишком молоды, доверяли Вселенной и получали то, во что так искренне и безгранично верили, – счастливую развязку. Рига Первый раз я отправилась в путешествие спустя пару месяцев после поступления – мне едва исполнилось семнадцать...

Все, что можно было продать, она продала. Остальное раздала просто так – по соседям и старым знакомым. Остались только стенка – убогий памятник югославcкой промышленности, да протертый до блестящих проплешин диван. Сколько же счастья было, когда его купили! Она наконец смогла сбежать от постылого общества бабушки и ее кровати. Обе пахли старостью и все время будили ее по ночам. Первая – богатырским храпом, вторая – скрипом ржавых пружин. Аня ласково погладила фиолетовый плюш: не грусти, на дрова не пойдешь...