Екатерина Ерофеева

— Марина, ты опять купила торт за тысячу двести? — Виктор не смотрел на неё, он листал старый телефон, сидя на кухне в своём любимом кресле у окна. — У Ларисы из соседнего подъезда муж на пенсии, и то она печёт сама. — У нас день рождения раз в год. — Марина поставила коробку на стол и сняла куртку. — Тебе пятьдесят восемь, Витя. Можно и торт нормальный. — Нормальный — это который не стоит как полтора часа езды на такси. — Это торт, а не такси. — Всё равно лишнее. — Он наконец поднял глаза от телефона...

Когда муж предложил поехать за раками, я сначала даже не обрадовалась. День был жаркий, дел дома полно, на кухне гора посуды, а тут ещё “поехали, ненадолго”. Я это “ненадолго” уже хорошо знаю. У мужчин оно может растянуться на полдня. Свекровь тоже была у нас. Сидела на лавочке во дворе, чистила какую-то зелень и слушала, как муж собирается. — Да что вы там наловите, — сказала она. — Сейчас раков уже не так много, как раньше. Только время потратите. Муж сразу оживился: — Мам, ну ты поедешь с нами и сама посмотришь...

– Нина, подпиши отказ и не задерживай людей, – сказал Геннадий, постукивая ключами по краю стола. – Мы всё уже решили. – Кто это «мы»? – спросила Нина Петровна и поставила сумку возле стула. – Я и Виктор, – ответил Геннадий. – Мы сыновья. Имущество отца достанется только сыновьям, такова традиция. – А я, значит, мимо проходила? – Нина посмотрела на лист, который он подвинул к ней. – Ты жена нашего брата, – сказал Виктор. – Брата давно нет, родство закончилось. Не начинай сцену при нотариусе. На столе стояла чашка с остывшим чаем, рядом лежал телефон Нины...

– Баб, а почему папа отдавал твои ключи той тёте? – спросила Соня и положила ложку рядом с тарелкой. Я замерла с чашкой в руке. Мы сидели на кухне. Я варила суп, Соня делала уроки за столом. Обычный вечер четверга. – Каким ключам? – переспросила я. – Какой тёте? – Ну которая приходила, – Соня пожала плечами. – Папа открыл ей дверь. Дал твои ключи. Те, что на связке с красным брелоком. Я видела из коридора. Красный брелок. Ключи от моей квартиры. Я держала их в прихожей, на крючке у зеркала. «Зачем сыну мои ключи?» – подумала я и поставила чашку на стол...

— К пятнице освободишь квартиру, мама. Мне нужно, чтобы ты не устраивала сцен. Артём сказал это у кухонного стола и даже куртку не снял. Телефон лежал рядом с моей чашкой, мигал экраном и будто тоже торопил меня. — Освобожу? — переспросила я. — Ты сейчас про мою квартиру говоришь? Он отодвинул стул ногой и посмотрел так, будто я задерживала его важное дело. — Не начинай, — сказал он. — Я уже всё решил, тебе снимем комнату за 18 000 рублей, там рядом магазин и остановка. Тебе 62 года, одной много не надо, а нам с Ритой и детьми тесно...

– Пенсию отдашь мне, тебе всё равно много не надо, – сказал сын и отпил чай из моей чашки. Я стояла у плиты, помешивала борщ. Телефон лежал на столе рядом с его локтем. Экран горел. Диктофон работал. Я включила его пять минут назад, когда сын зашёл на кухню и начал разговор о деньгах. Уже третий раз за неделю. – Ты слышала? – переспросил он. – Я сказал, пенсия пойдёт мне. Ты одна, расходов мало. Тридцать четыре тысячи – нормальная сумма. Я отложила ложку, вытерла руки о полотенце и повернулась. – Это моя пенсия, – сказала я...

Со свекровью у нас отношения с самого начала были непростые. Не то чтобы мы ругались каждый день. Нет. Просто она всегда умела сказать так, что потом ходишь и весь день думаешь. То суп у меня “жидковат”. То ребёнка я “слишком кутаю”. То в доме “молодые сейчас порядок не так понимают”. Я сначала обижалась. Потом злилась. Потом просто научилась молчать. В тот день мы тоже зацепились из-за какой-то ерунды. Уже даже не помню, из-за чего именно. Кажется, она сказала, что я всё делаю наспех. А я не выдержала и ответила: — Вам всё равно никогда не угодишь...

У нас в деревне рыба горячего копчения никогда не была просто едой. Это было целое событие. Особенно если кто-то привозил карпов. Больших, тяжёлых, блестящих. Муж тогда сразу становился важный, будто не рыбу коптить собрался, а какое-то большое дело затеял. С утра ходит по двору, что-то перекладывает, решётку ищет, дрова проверяет. Я ему говорю: — Может, сначала чаю попьёшь? А он рукой махнёт: — Некогда. Карпы ждать не будут. Хотя, если честно, карпы-то как раз уже никуда не торопились. Я в такие моменты всегда смеялась...

Когда я была маленькая, мне почему-то казалось, что простая еда — это стыдно. У кого-то на столе были котлеты, колбаса, конфеты к чаю. А у нас летом чаще всего были кабачки, картошка, огурцы с грядки и всё, что мама могла придумать из того, что выросло само. Кабачки она резала кружочками, сверху клала немного чеснока, майонеза, если был, и тёртый сыр. Иногда добавляла помидорку. Потом ставила в духовку, а рядом на сковородке жарилась картошка. Я тогда ворчала: — Опять кабачки… А мама только улыбалась: — Вырастешь — ещё вспоминать будешь...

В деревне за цыплятами наблюдать можно вместо телевизора. У них там своя жизнь, свои дела и свои важные разговоры. Все нормальные цыплята бегают, клюют травку, что-то ищут, пищат, толкаются. А этот беленький, с хохолком, сразу был не такой. Сядет посреди двора и смотрит, будто он не цыплёнок, а хозяин участка. Я ему говорю: — Ты чего расселся? Иди с остальными червячков ищи. А он голову повернёт, хохолок свой распушит и сидит дальше. Вид у него такой важный, будто сейчас ему не травку клевать надо, а принимать гостей...

Да, знаю, пока что ещё не сезон, но кабачков уже хочется) Вспомнила простецкое блюдо, с помощью которого избавляла родителей от избытков кабачков. Либо есть всеми способами, либо как говорится у нас – курам. Натираем сыр на тёрке, добавляем мазик, натираем 1-2 зубчика чеснока и всё тщательно замешиваем...

У нас в деревне фасоль всегда держали про запас. Не каждый день её готовили, конечно, но если в доме становилось пустовато, мама доставала банку или мешочек с фасолью и говорила: — Ну ничего, сегодня сытно поедим. Фасоль замачивали заранее, чаще всего с вечера. Утром она уже разбухала, становилась крупная, красивая. Варилась долго, зато потом можно было накормить всю семью почти из ничего. Мама обжаривала лук, добавляла фасоль, немного томата, если был, и обязательно чеснок. Вот чеснок там был главный...