МарсиАнт

Про нити. В юности мы с друзьями любили представлять, как, став взрослыми и успешными, через чертовски далекие тогда 10 лет будем продолжать встречаться на рок-концертах, прыгать в толпе и подпевать седеющим кумирам. Такое ментальное упражнение представлялось крайне забавным, но не вызывало ни малейших сомнений в осуществимости. Казалось, вот один из нас, ставший великим художником, в характерной для него эпатажной манере в окружении малолетних девиц выходит из кареты. Вот другой, важный банкир, дает пинка своим охранникам, чтобы они исчезли в туман и дали наконец оторваться, потрясти своим чубом. Вот третий, именитый архитектор, обязательно с ярким длинным шарфом на шее, паркует свой кабриолет. А там и еще один из самой верхушки правления, другой, утверждающий самые важные законы, и еще группа особенных, создавших наконец свой уникальный бизнес.. И так все-все стекаются, смывая по пути напыщенный лоск, накопленный годами, и подбираются к сцене теми же 20-летними мальчишками, хлещущими портвейн, заливисто ржущими и дико пляшущими под рваные ритмы. Прошли и 10, и даже 20 лет с тех пор... Картинки мира перестроились, мозайки пересложились, все переженились-наразводились, добились и приземлились, обзавелись кто детьми, а кто большими пузами, обязанностями и чуть-чуть правами. Пути со многими разошлись. С остальными все сложнее становится встретиться и все меньше общих тем для когда-то бесконечных разговоров. Время безжалостно разрывает некогда прочные нити, истлевающие под воздействием токсичной среды. Но я хочу верить, что эти нити еще остались, и достаточно к ним прикоснуться, потянуться сквозь пространство, чтобы почувствовать их звон. Поэтому, собираясь на фестиваль, выбираю самую яркую футболку, присматриваюсь, где лучше порвать джинсы, ставлю ирокез, отгоняю воображаемых охранников и готовлюсь к погружению на 20 лет назад в надежде, что там на глубине не нити, а гитарные струны…

Про счастье. Казалось бы, простой вопрос «а что для тебя счастье?», заданный как бы невзначай в ходе милой беседы, оказывается, может заставить мысли бегать в панике по углам черепной коробки в поисках устремлений и воспоминаний, когда же я был или мог быть счастлив…. Первыми, конечно, на ум приходят штампованные картинки: океан, щекотно ласкающий пятки нежной пеной волн, пальмы, дающие прохладную тень, горячий белоснежный песок и дельфин на горизонте. И так и хочется ответить: «Смотри, вот же, все так просто!».... Но потом приглядываешься и видишь в тени пальмы силуэт притаившегося турагента, который, улыбаясь, уточняет, когда ты будешь оформлять путевку в рай. Мираж растворяется, и ты понимаешь, что эта картинка продукт масс-медиа, лукавство и самообман. Подкатывают воспоминания: ведь и правда, я был вживую в этих картинках из буклетов не раз и, честно себе признаваясь, отнюдь не всегда был даже хотя бы доволен, не то что перманентно счастлив. Значит, дело не в месте. Тогда, может, эмоции? Вихрем врываются вау-васпоминания: прыжок в пропасть с привязанной к ногам веревке, выбрасывающий тонну адреналина, дайвинг с китовой акулой, поражающей воображение своими масштабами и величием, тучи сардин, кружащих над головой и гипнотизирующих своим хитросплетением узоров, пролёт на зиплайне над джунглями, кишащими обезьянами, прыжок в водопад с обрыва… Но разве я был счастлив? Взбудоражен, возбуждён, накачан адреналином, восхищен – да, но счастье ли это? Больше похоже на гормональный взрыв, на вспышку на солнце – но это же не состояние. Что ж, может, поискать в «уголке близости»? И как током прошибает улыбка и смех девушки, от которых мир плывет перед глазами, декламация стихов, сидя на дереве с друзьями, форсирование реки голышом, веселые прыжки в снег с балкона в халатах, пробуждение в объятиях, слившись воедино в палатке на озере, четыре наших загорелых ноги, омываемых океаном, бархат кожи, цветочный аромат духов, кошка, пригревшаяся на груди, а пес в ногах. Да, тут сердце трепещет, улыбка сама собой проступает, становится тепло и светло. Наверно, это оно. Но как же давно все это было, будто в какой-то прошлой жизни. А что за последний год? А за два? А за пять? Ведь было же полно прекрасных, чувственных моментов, ярких, теплых и близких, но они куда-то спрятались в темных углах черепной коробки. Ощущение, что, научившись не чувствовать боль от того, что происходит в этом безумном мире, я случайно заблокировал положительное восприятие и просто забыл, как быть счастливым. Что-то нужно с этим делать…

Про скорость. Еще недавно, в прошлой жизни, я вечерами бегал по часу на беговой дорожке или вальсировал на боксе, потом маневрировал в поисках своей розовой гантельки среди напыщенных качков, жмущих по тонне и жрущих слона на полдник, затем плыл рикошетами в бассейне 2 километра наперегонки с бабкой-касаткой, готовясь к каким-то странным соревнованиям. И все это чтобы на следующий день, на чуть гудящих и от того пружинящих мышцах скакать на работу, по пути гнать на самокате, а в офисе бегать по этажам, лавируя среди дремлющих шефов, возбуждая их к жизни и уворачиваясь от криков и летящих предметов, чтобы оттуда вприпрыжку добежать до только вчера сменённой квартиры, где быстро закинув в свою пищевую топку недогретой еды кинуться на урок английского или окунуться в омут откровенного общения сразу с 10 друзьями… Поспать хоть 5 часов и опять раскручивать маховик круговерти. Моя новая реальность замедлена... она сформирована уверенной фразой мохнатого хирурга: «Мне кажется, что это возможно и не перелом, может быть, хотя не точно». После недели длинною в вечность, посвященной эквилибристике на костылях, я без них хожу по улице степенно - путь, занимавший до метро 5 минут, теперь не меньше, чем утроился. Хочется думать, что со стороны я выгляжу как почтенный джентельмен, который вышел на улицы Лондона на променад до покерного клуба после прочтения свежего номера Times. Но скорее я больше похож на старика-выпивоху, волочащего ногу, поврежденную еще в битве при Цусиме. Неудержимо хочется бухтеть на этих бешеных прохожих: «Вот сорванцы, раскудрИть-вашу-раскУдрить, на самокатах ошалелые кОтют. Эй, кучерявый, уступи-ка дедушке дорогу, эвана как тебя в плечах раздало. А ты кудой-то бежишь, клуша, тебе рожать надо, а не бежать! ….».. Один прекрасный человек приучил меня в ответ на любую пакость задаваться вопросом: "Подумай, а что это тебе дало?". Ведь каждая даже гадкая пакость в жизни делает нас или сильнее, или мудрее. Меня же сделала злее... Злее от осознания, что вся эта моя беготня, вся круговерть была ни чем иным, как крысиными бегами в круговом лабиринте... Лабиринте, выбраться из которого можно, только если прогрызешь зубами дырку в ограничивающих стенах и нырнешь в нее на полном ходу. Что ж, пойду набирать скорость для этого прыжка...