Романы о любви

— Ближе вакансии нет? — Елена побледнела, когда ей предложили в агентстве по найму работать няней. Расстегнула одну верхнюю пуговичку на блузке, будто ей стало душно. Дорого. С проживанием. За двадцать километров от города. Слишком далеко от ее съемной однушки, где после развода поместился только старый диван и мамин рояль. Не то, чтобы Лена любила музицировать, от постоянного звука у нее развивалась мигрень… Но, это было единственное наследство от мамы. От бывшего недомужа — только диван и мизерные...

— Ты же говорила, что шаришь в дозировке?! Какого ч.ерта ее не вырубило? М? Валька жива после аварии и нам нужно что-то придумывать дальше, — шипел кто-то совсем рядом голосом ее дорогого Альберта. Гул в голове Валентины продолжал набирать обороты, будто ее всасывает в большую турбину. Память возвращалась урывками с болью и противными шепотками на периферии сознания. Ее молодой красавец муж и какая-то девка бесстыдно обсуждали… Почему она не погибла, потеряв управление на автомобиле, врезавшись в столб...

— В этот знаменательный день, когда два сердца стали биться как одно… — громко в микрофон отрабатывала тамада свой кусок хлеба от развлечения скучающих и мерно жующих людей на свадьбе. Пар сто пятьдесят глаз или двести, смотрели на молодоженов, которые встали, чтобы запечатлеть очередной формальный поцелуй под крики «Горько!». Кто-то фальшивил нетрезвым голосом. Плотный мужик с самого края пьяненько сползал со стула, неловко цепляясь за край стола. У него постоянно что-то падало на пол. Мать жениха...

— Сдаем телефоны-ы-ы! — пропела Карина, протягивая перед ними небольшую коробку, в которой не то что сотовый, два автомобильных аккумулятора с легкостью войдут. — Ну, же! Сегодня моя игра — мои правила… Никаких гаджетов! Только мы, этот чудесный дом и сосны вокруг, — рыжеволосая кудрявая дева вскинула одну руку, показывая красоты сего живописного места. Ее муж тоже не ожидал, что Кари начнет жестить и отбирать самое ценное… У многих сотовый — часть неотъемлемой жизни. Он скосил глаза на чету Корольковых, вцепившихся в ручки чемоданов на колесиках...

— Валя, зачем ты так? Мстить мне решила? Я виноват, на мне и отыгрывайся сколько влезет! Сына моего не трогай, пожалуйста. Парень не ест, не спит. Лица на нем нет, — сейчас Геннадий ее умолял. Он был жалок, выпрашивая снисхождения. Пусть не для себя, а для своего сыночка от другой женщины. Его волнение выдавали слегка дрожащие руки. Акустика в подъезде передала хриплый, срывающийся голос верхним этажам. Валя смотрела на мужчину, который ничуть не изменился за столько лет. Только сажень в плечах стала шире, да легкая седина на висках...