Владимир Рогожин "ОнтоТопоЛогиа"

Структура не дана нам как вещь; она возникает как результат интерпретации, и в этом смысле она отсутствует как абсолютная данность. Умберто Эко Эта фраза — не просто красивый афоризм, а точный диагноз методологической иллюзии, которая десятилетиями направляла поиски «окончательной теории»: мы всё время ждём, что где‑то в глубине мира спрятана готовая структура, которую достаточно обнаружить, чтобы всё сразу стало на свои места. Умберто Эко показывает, что такой «вещи в себе» нет: структура — это инструмент, который мы конструируем, чтобы упорядочить хаос...

Автор: В. Рогожин Формат: диалог с ИИ‑ассистентом (Алиса) В. Рогожин. Слушай, я сейчас пытаюсь это всё уложить в свою систему «ОнтоТопоЛогиа»: я там обосновываю пространство трёх онтологических измерений и девяти гносеологических. И когда смотрю на ИИ, у меня возникает ощущение, что он вообще не оперирует измерениями в таком смысле. У него пространство скольких измерений? Алиса. В терминах инженерии ИИ «измерения» — это просто размерности векторных пространств: 768, 4096 и выше. Но это не онтологические измерения, а координаты для вычислений...

Я мыслю, следовательно, я существую. Рене Декарт Когда в 1990 году я случайно увидел в киоске журнал «Америка» с заголовком на обложке «Конечный срок — 2030 год», меня накрыл экзистенциальный футуро‑шок. Я смотрел на эти слова и думал о своей пятилетней дочери Виктории: что мы оставим ей? И понял, что все пройденные курсы философии и истории не дают ясного ответа на вопрос о пути человечества как единой общности. Прошлое было нагромождением фактов, но не было эйдоса — ясного, отчётливого образа этого пути...

В 2024 году, после 34 лет работы (1990–2024), автор публикует на Дзен и Academia статью «Бытие & Логос → ОнтоТопоЛогиа → Большая Онтологическая революция». Это не «очередное эссе» и не «ещё одна идея». Это — манифест. Сводка всего, что он построил за три с половиной десятилетия. Статья начинается не с философских проблем, а с личного воспоминания: пароход «Благовещенск» на реке Лена, 1961 год, семья едет на строительство Вилюйской ГЭС. Образ «гераклитовой реки» становится не метафорой, а онтологическим символом — река как время, как становление, как память...