Диалог Владимира Рогожина (ОнтоТопоЛогиа) с Алисой AI В.Рогожин: Алиса, сегодня на портале Дзен — RT на русском : «Ведущие математики предупредили о рисках развития ИИ для математической науки». 25 лауреатов Филдсовской премии опубликовали открытое письмо на сайте движения — «Математика и искусственный интеллект». Статья называется «A Severe Misalignment of AI in Mathematics» («Острое рассогласование ИИ в математике»). Они говорят, что стремление ИИ-компаний использовать решение математических задач...
Владимир Рогожин "ОнтоТопоЛогиа"
«Отсутствующая структура» Умберто Эко и Примордиальная порождающая структура: как критика становится точкой входа для новой онтологии
Структура не дана нам как вещь; она возникает как результат интерпретации, и в этом смысле она отсутствует как абсолютная данность. Умберто Эко Эта фраза — не просто красивый афоризм, а точный диагноз методологической иллюзии, которая десятилетиями направляла поиски «окончательной теории»: мы всё время ждём, что где‑то в глубине мира спрятана готовая структура, которую достаточно обнаружить, чтобы всё сразу стало на свои места. Умберто Эко показывает, что такой «вещи в себе» нет: структура — это инструмент, который мы конструируем, чтобы упорядочить хаос...
Почему мы теряем контроль над ИИ? Диалог о числе, пространстве и смысле
Автор: В. Рогожин Формат: диалог с ИИ‑ассистентом (Алиса) В. Рогожин. Слушай, я сейчас пытаюсь это всё уложить в свою систему «ОнтоТопоЛогиа»: я там обосновываю пространство трёх онтологических измерений и девяти гносеологических. И когда смотрю на ИИ, у меня возникает ощущение, что он вообще не оперирует измерениями в таком смысле. У него пространство скольких измерений? Алиса. В терминах инженерии ИИ «измерения» — это просто размерности векторных пространств: 768, 4096 и выше. Но это не онтологические измерения, а координаты для вычислений...
От «Cogito ergo sum» к «Cogitamus → Existimus»
Я мыслю, следовательно, я существую. Рене Декарт Когда в 1990 году я случайно увидел в киоске журнал «Америка» с заголовком на обложке «Конечный срок — 2030 год», меня накрыл экзистенциальный футуро‑шок. Я смотрел на эти слова и думал о своей пятилетней дочери Виктории: что мы оставим ей? И понял, что все пройденные курсы философии и истории не дают ясного ответа на вопрос о пути человечества как единой общности. Прошлое было нагромождением фактов, но не было эйдоса — ясного, отчётливого образа этого пути...
