Итта Элиман

Глубокой ночью Эмиль нагрел на кухонной печи утюг, подложил под древнее священное писание полотенце, раскрыл книгу, осторожно отделил первую страницу, положил под нее один чистый лист тонкой бумаги для защиты, а вторым накрыл сверху и начал очень осторожно сушить страницу утюгом...

Признание: Отрывок имеет воспитательные цели философского характера, фраза в названии вытащена из контекста. Осторожно, спойлеры!!! Предыстория: Она очень длинная, поэтому достаточно того, что будет в самом отрывке. Действующие лица: Эрик - 15 лет, акселерат, студент музыкального отделения, поэт, артист, человек. Скиллы: в моменты кризисов жизни превращается в гигантского петуха, никто не знает почему. В последней сцене его тело пытался взять в аренду мощный дух Подтемья, вследствии чего Эрик изнасиловал однокурсницу, чья девственная кровь должна была пойти на жертвоприношение...

Много столетий никто из смертных не осмеливался ступать на гордые плечи гор, говорить здесь на языке людей и дышать особенным, насквозь прошитым древней магией, воздухом. Но Эрик был не просто смертный, он был Воин Ветра, и шел этой дорогой уже второй раз. В его воспоминаниях долгий тяжелый путь от реки до жилища Хранителя приходился на начало лета, а теперь в горах лютовала зима. Чем выше поднимался Эрик, тем сильнее метель ярилась, мороз обжигал, а ноги проваливались глубже и глубже в сугробы...

В декабре, когда ведьмы прорвали оборону Перепусков и подобрались вплотную к Запретной Земле, Вольт Вольтович, учитель истории Древнего Мира, отдал кафедру пятнадцатилетнему Эмилю Травинскому, музыканту со второго курса, и тоже ушел на войну. Эмиль вел историю у всех курсов, включая мой. И хотя он разбирался в предмете хуже профессора, но лучше любого студента, все равно готовился к занятиям круглыми сутками. Я видела его только на лекциях.  Он стоял перед кафедрой, высоченный, худой, немного нелепый...

Дриада расхохоталась, одним легким движением опрокинув ковшик воды на раскаленные камни. Камни зарычали. Пар белыми клубами ринулся под низкий потолок, заполнил крохотную баню, обнял обеих женщин и слизал с окошка луну, превратив ее в пустоликое белое пятно. - Так-то лучше! - Ливана со смехом махнула на луну деревянным ковшиком. - Рано пялиться! Терпи до завтра! Польга грустно улыбнулась и вытащила из таза с мыльной водой моховую губку. Завтра была первая ночь июньского луностояния, праздник леса...