Русский Контур

Ламанова и Мухина — уникальная дружба Еще до революции молодой скульптор Вера Мухина рисовала эскизы для театральных костюмов и оформления постановок Камерного театра (к сожалению, не состоявшихся), а в 1920-х она познакомилась с Ламановой. Их дружба переросла в творческий тандем: в 1925 году они выпустили альбом «Искусство в быту», в котором представили модели бытовой одежды, одновременно и красивые, и целесообразные. Их платья предназначались для обычных женщин и имели простой крой, чтобы у каждой читательницы была возможность самостоятельно сшить себе достойный наряд. В том же 1925 году Ламанова и Мухина приняли участие во Всемирной выставке в Париже, подготовка к которой требовала огромных сил. В распоряжении мастеров были самые простые материалы: суровое полотно, бязь, бумазея, солдатское сукно. Высококачественной фурнитуры они также были лишены, так что в ход отправляли все, от соломы до дерева. Скромным и практичным моделям, украшенным в народном стиле, предстояло конкурировать на выставке с роскошными нарядами западных кутюрье — и жюри оценило творения Ламановой и Мухиной: им вручили Гран-при «за национальную самобытность в сочетании с современным модным направлением». Подобного успеха в истории российского костюма не знал ни один последующий модельер.

Фарфор фабрики А.Г. Попова История этого фарфора началась в самом начале XIX в. селе Горбуново. Бывший комиссионер завода Гарднера К.И. Мелли открыл свое производство в Московской губернии, сегодня это место называется село Хотьково. Владел заводом он недолго и вскоре перепродал его московскому купцу Алексею Гавриловичу Попову. По законам того времени, Попов, не имея дворянского звания, не мог использовать труд крепостных крестьян, привлекать к работе можно было только наемных рабочих, но после получения звания дворянина, на его заводе работали крепостные его имений. На заре существования производства мастера копировали европейские образцы, но со временем на заводе выработался свой стиль, свои формы. Изготавливались изделия для разных слоев населения. "Трактирная" посуда завода Попова получила широкую популярность у покупателей среднего класса с невысоким достатком. Наряду с"ширпотребом" выпускались и эксклюзивные изделия, штучные образцы. На заводе открыли художественную лабораторию, где работали мастера высокого класса. Там был создан свой собственный оттенок кобальтого цвета, нежно-синий, а также коричневый с оттенком золота. По популярности, продукция Попова, не уступала изделиям Гарднеровских мастеров. Выработанный индивидуальный стиль с национальным колоритом сочетался с высочайшим качеством фарфоровых изделий. Фарфор Попова часто экспонировался и имеет ряд наград. В 1850 году А.Г. Попов умер. Начался закат производства. В 1875 году последний владелец Фомичев закрыл производство и распродал его остатки.

Церковь Святой Варвары Церковь Святой Варвары в Веве, построенная в 1878 году, является одной из старейших православных церквей в Западной Европе. Это знаковый памятник в истории присутствия Православия во франкоязычной Швейцарии. Строительство церкви позволило исполнить желание графа Петра Шувалова, ранее проживавшего на Ваадтской Ривьере. Он хотел, чтобы его дочь Варвара, умершая при родах в 1872 году, покоилась на православной земле и возле храма. Возведенная в память о ней в 1878 году церковь была построена вевейским архитектором Жаном-Самуэлем Кезер-Доре на основе проекта русского архитектора Ипполита Монигетти. В богатой внутренней отделке храма сочетаются настенные росписи и полотна, присланные из Санкт-Петербурга. Созданный в России примерно в 1845 иконостас и богослужебная утварь были доставлены из часовни виллы «Оливуца», дома графа Шувалова в Палермо. Церковь внесена в список исторических памятников (в 1977 году) и находится под защитой Швейцарской Конфедерации (с 2006 года). Настенные росписи, витражи, иконы, мрамор и резьба по дереву также принадлежат к списку исторических предметов (с 2019 года). Богатая история и уникальный стиль храма позволяют церкви Святой Варвары заслуженно занимать особое место в религиозной архитектуре Швейцарии и Западной Европы. Православный приход Лозанна-Веве входит в состав Лондонской и Западноевропейской епархии Русской Православной Церкви Заграницей. С самого момента освящения, он был местом встречи и сослужения не только для русских, но и для всех православных христиан, присутствующих в Романдской Швейцарии. Приход, живой и динамичный, полностью соответствует традициям православной духовности. Открытый для всех, он уже более века гармонично вписывается в ландшафт Швейцарской Ривьеры. В настоящее время его община состоит, в основном, из граждан Швейцарии (80% всех прихожан). Это многокультурный приход, который рад принять как уроженцев Восточной (Россия, Украина, Беларусь, Сербия, Болгария, Румыния, Греция, Грузия), так и выходцев из Западной и Центральной Европы (Франция, Италия и т. д.). Это культурное разнообразие отражает дух открытости прихода, который в полной мере вписывается в культурную жизнь Веве. В 2019 году новым епископом Вевейским стал владыка Александр (Эчеваррия). Ему сослужат иерей Авив Салиу Диалло и протодиакон Михаил Верна. В силу этого события, храм стал одним из мест первостепенной важности в христианском мире. Богослужения ведутся на церковнославянском (литургический язык Русской Православной Церкви) и французском языках. Кроме богослужебного времени, храм также открыт для публики и во второй половине дня по средам.

«Я русский модельер и не мыслю жизни и работы вне своего народа. Мне много раз предлагали переехать на Запад, но моя душа здесь, в России» Вчера в Москве в возрасте 85 лет скончался русский модельер Вячеслав Зайцев.

Как русский нелегальный эмигрант стал Королем Андорры Первая волна русской эмиграции отобразила в себе, пусть даже иногда и в гипертрофированной форме, всю нелепость и трагедию великой национальной драмы. Персонажи этой эмиграции были вынуждены отправиться в поисках своего счастья, будучи лишенными Родины, состояния, веры, языка и среды обитания. Не от хорошей жизни гонялись они за чужими жар-птицами. Но чтобы на чужбине, будучи нелегалом, дошагать до королевского трона, поддерживаемый местным населением, такое смог совершить только один русский эмигрант Борис Скосырев. Или как он вошел в историю Андорры - Король Борис I. Хронологию этого персонажа отследить очень трудно, информация о нем зачастую противоречива, некоторые периоды его жизни выпадают на многие годы, но, благодаря документам, сохранившимся в архивах (в том числе и полицейским хроникам и протоколам), о многих этапах в его жизни можно говорить с полной уверенностью. Борис Михайлович Скосырев родился в 1896 году в дворянской семье в городе Вильно (современный Вильнюс), который в тот период находился на территории Российской Империи. После революции 1917 года семья Скосыревых эмигрировала в Великобританию, затем Борис перебрался в Голландию, где и получил документы. В тот период в паспортах Голландии ставили гуттаперчевое факсимиле, которое впоследствии наш герой выдавал как личное особое монаршее расположение к нему и его благородному происхождению. В отличие от других соотечественников, хватавшихся в эмиграции за любую работу несмотря на своё происхождение, Борис Скосырев считал, что он родился не для «чёрной работы». С юности Боря интересовался географией Европы, а особенно его привлекали «карликовые государства». Когда в конце 20-х начале 30-х годов господин Скосырев жил во Франции, он много времени проводил в библиотеках Марселя и Тулузы, изучая всевозможную информацию об Андорре. Встречался с андоррскими иммигрантами и погонщиками караванов овец, гонявших стада через горы. Это микрогосударство, расположенное в Пиренеях на стыке границ двух мощных держав, вечно воюющих друг с другом, ещё в 1278 году получило свой независимый статус от Испании и Франции, но продолжало находиться под их патронатом, управляемое копринцами обоих государств и платя им небольшую дань. Андорра на протяжении всех веков суверенитета противилась малейшему проникновению цивилизации на свою территорию, представляя собой страну пастухов, которые приветствовали раздолбанные дороги, целое десятилетие подпиливали телеграфные столбы, а о телефонах и вообще не могло быть и речи. Андорра в начале 20 века погрязла в феодализме. Местные жители не имели избирательного права, были лишены привилегий использования природных ресурсов своей родины, в стране наблюдалось засилье компаний из соседних доминирующих стран. На тот момент в Андорре назревала, если это так можно выразиться, революционная обстановка. И прожжённый авантюрист Борис Скосырев это чувствовал и потому старался быть в курсе всех происходящих событий. Летом 1932 года он поселяется в одном из роскошных отелей курортного Ситжеса в сопровождении английской миллионерши Полли Херд, которую он изысканно называл Ламарес. В курортной тусовке Ситжеса того года, Борис был самой яркой персоной. Он всегда был одет с иголочки, имел прямую, королевскую осанку, монокль в глазу, в лацкане его пиджака красовалась свежая роза, в руке он крутил серебряный набалдашник своей трости, волосы были тщательно уложены на ровный пробор и блестели от избытка бриолина. Весь период пребывания в Ситжесе сопровождался разгульными кутежами в дорогих ресторанах и на званных вечерах. Он представлялся родственником практически всех монаршеских семей Европы, не уставая их перечислять при новом знакомстве. В качестве доказательства он предъявлял свой паспорт с сургучом. Иногда Борис на несколько дней исчезал из общего поля зрения. Как потом выяснила полиция, внимание которой привлекла столь яркая персона, барон наведывался в Барселону, чтобы продавать презенты и брильянты своей возлюбленной, пребывавшей в его отсутствие в грусте и тоске, оплачивая его счета. Зако