Дина

Однажды расцветут сады. Часть 11. Не знала Аля чем помочь Алексею. А Парфёнов угасал на глазах. Раны не заживали, не смотря на всё усилия медиков. Вызвали психолога, но Алексей упорно не шёл на контакт. И Алька не выдержала, залетела в палату, с диким желанием схватить Парфёнова за грудки и трясти его до тех пор, пока он не согласится вернуться к жизни. Подскочила к кровати и замерла. Перед ней лежал измученный, исхудавший мужчина. Девушке нестерпимо захотелось обнять его, прижать к себе и баюкать как маленького испуганного ребёнка, приговаривая всякие нелепо-ласковые слова, приносящие утешение и покой. Аля протянула руку к заросшему седой щетиной лицу и тут Парфёнов неожиданно открыл глаза. Буквально минуту разглядывал Альку. - Че пришла? Уговаривать? Так я уже большой мальчик. Не трудись. Голос его звучал хрипло и не имел силы. Как-будто Алексей через силу выталкивал из себя слова. Алька так и стояла с вытянутой рукой, от смущения не зная как себя вести. Потом отдернула её и начала нервно поправлять пуговицы халата. - Может вы пить хотите? - Я не хочу пить. И есть тоже. Хватит ко мне ходить. Отвалите все. Я не нуждаюсь в чужой жалости. - А я не жалеть пришла. Вы сами отлично с этим справляетесь. Вон как замечательно сопли-слюни распустили. Бедный, несчастный, никому не нужный, даже жена ,единственная и любимая, хвостом махнула и свалила в закат. Хорош герой, хвост поджал и под лавку, смерти ждать. Ну давай, жди. Успехов. Алька выскочила из палаты. Руки ходили ходуном. Сердце готово было выскочить из груди. Кажется, она совсем рехнулась. Наговорила бедному мужику черт знает чего. Ему и так несладко, а тут она выступила. Девушка хотела вернуться в палату и извиниться, объяснить, что совсем не думает так, но её окрикнула старшая сестра, сделав выговор за невымытый до сих пор коридор. Альки, бормоча извинения, ушла заниматься своей работой. Так и пролетел день. Придя домой поздно вечером, Алька занялась нехитрым ужином. На душе было неспокойно. Зачем она так обидела человека, какая только вожжа под хвост попала ей сегодня утром. Нехотя поев, Алька легла спать. Но сон не шёл. Забыться в дреме удалось под утро. Не успела Аля придти на работу, её тут же окликнула старшая медсестра. - Аль, там тебя Парфёнов спрашивал, с восьмой палаты. Странный, все-таки, человек. Его с того света вытащили, а он все старания на нет сводит. Вроде военный, понимать должен, что жить надо не смотря ни на что. А он из-за профурсетки своей расклеился. - Я зайду к нему чуть позже. Хорошо? Работы много. - Зайди-ка, зайди. Девушка вымыла полы. Сходила в терапию помочь с лежачей одинокой бабушкой, которую готовили к отправке в дом престарелых. За хлопотами время незаметно перевалило за полдень. Аля тихонько зашла в палату к Алексею, твёрдо пообещав себе не срываться, и быть помягче с мужчиной. -Алексей, вы уж простите меня за вчерашние слова. Не обижайтесь. Просто за вас все наши переживают. А вы не боретесь. Так же нельзя. Вы же военный. Значит сильный. Значит не имеете права сдаться. - Посиди со мной. - Что? - Присядь, говорю. Что ты как на митинге выступаешь. Парфёнов усмехнулся. Аля аккуратно присела на краешек кровати, сложив руки на коленях. - Эх ты, агитаторша.. .. Отслужил я своё. Я умею только оружие в руках держать. Умел... А теперь всё, кончился Леха Парфёнов. Со всех сторон кончился. Я ведь об армии с детства мечтал. А сейчас всё, финита. Алексей закрыл глаза. - Алёша, это не конец. Можно в жизни потерять всё. Семью, дом, работу. И продолжить жить. Не существовать, захлебываясь жалостью к себе, А полноценно жить. И однажды снова начать мечтать. - Ну-ну. Много ты знаешь о потерях. Молоко на губах не обсохло, а туда же... жизни учит. Алька наклонилась к Алексею и дотронулась до заросшей щетиной щеки. - Вы ужасно колючий. Во всех смыслах. Невозможно просто. Вас, наверно, солдаты ужасно боялись. Я - не солдат, не боюсь. Я ещё приду. Легко поднявшись, Алька пошла к двери. Обернувшись, улыбнулась. - Вы просто не представляете, как здорово жить. Как много хороших людей вокруг. До встречи. Продолжение следует...

Однажды расцветут сады. Часть 10 После переливания крови, весь коллектив пристально наблюдал за здоровьем и судьбой Парфенова.Главврач вызвал на серьезный разговор жену тяжёлого пациента. Та долго отнекивалась от встречи, оправдываясь проблемами в семье и бизнесе. Но главврач настаивал и Парфенова сдалась, явившись на встречу во всей красе косметологическое и парикмахерского искусства. Вслед за ней, по унылому, обшарпанному больничному коридору вился шлейф французских духов. - Уважаемая, дело в том, что вашему мужу в данное время нужна сильная моральная поддержка. Он не борется, не хочет жить. Вы обязаны сейчас быть рядом с ним. Держать за руку, говорить, что нуждаетесь в нем, что любите его. Он должен понимать, что его дома ждут. А вы, к сожалению, практически не приходите. Мы, медики, сделали невозможное - сохранили вашему мужу жизнь. И продолжаем за эту жизнь бороться. Но ведь кроме медицины есть более важные аспекты. Любовь и поддержка, вера. - Доктор, давно хотела сказать. Я не хочу в этом участвовать. Раньше Алексей был красавец-мужчина, военный. Рост, ГОСТ. А сейчас это уродливая развалина, вся в шрамах. Я ещё молода. У меня интересная жизнь. И я не собираюсь тратить молодость на памперсы, кашу и душещипательные беседы. Даже если он окончательно встанет на ноги, это будет урод. С ним же в люди не выйдешь. Я уже подала на развод. Мой адвокат занимается этим. Поэтому прошу больше меня не беспокоить. - У вашего мужа есть родственники? - Нет. Он детдомовский. Поднялся за счёт моей семьи. - Я понял. Бог вам судья. Прощайте. За посетительницей уже давно закрылась дверь, а доктор все смотрел в окно невидящими глазами. Он повидал на своем веку всякого. Но каждый раз поражался как легко люди предают. Вечером в дверь Алькиной комнатушки робко постучали. Девушка распахнула дверь, на пороге стоял главврач больницы. - Леонид Леонидович, что-то случилось? Надо выйти в ночь? Я сейчас. - Привет, Алевтина. Не шебурши. Я поговорить пришел. Вернее, попросить о помощи....об одолжении. Сразу не отвечай, подумай. - Господи, да что случилось-то? На вас лица нет. Проходите. Чайник только вскипел, к разговору самое то будет. Доктор криво усмехнулся. - К нашей беседе лучше водки. Да побольше. За чаем Леонид Леонидович рассказал Альке о разговоре с парфеновской женушкой.Аля слушала с замирающим сердцем. - Как легко она отказалась от мужа.Это ужасно. Но от меня что вы хотите? - Аля, ты должна заставить Парфенова поверить в себя. Не перебивай, ради бога. Ты сама в этой жизни горя хлебнула через край. Но я же вижу, что душа у тебя не очерствела. Ты можешь помочь. Не знаю как. Поговори с ним. Парфенов отказывается от еды. Замкнулся в себе, на контакт не идёт. Смысл его было вытаскивать с того света, чтобы вот так потерять. Аль, ты с ним своей кровью поделилась, подари и кусочек своей души, капелькой силы. Я тебя сейчас не как начальник и врач прошу, а просто как человек. Алька вычерчивала пальцем на столе только ей понятные загадочные узоры и молчала. Разве могла она поделиться тем, что болит ее душа за Алексея. Видела она, что никто к нему не приходит. Пару раз навещал какой-то военный. И всё. Но слушая Леонида Леонидовича, не представляла себе как можно подойти к абсолютно незнакомому человеку и предложить помощь. - Слушайте, я правда не понимаю, чем я могу помочь. Сдача крови ещё не повод для знакомства. Что я ему скажу? Не могу же я с порога лезть ему в душу. И жалко его так, душа кровью обливается. Ох и задали вы задачку. - Да понимаю я всё. Но и ты пойми, если он не начнёт цепляться за жизнь, наша работа вся насмарку. Сестрички наши к нему и так, и этак. Никакой реакции. Представляешь, он даже боль дикую терпит и помощи не просит. Другой бы орал на всё отделение, а этот только зубами скрипит. Да и с женой ему вон как подфартило. С такой кралей врагов не надо. Ты уж, Аля, подумай. Подумай и помоги. Такие люди как Алексей должны жить. А я уж в долгу не останусь. Аля кивнула головой, соглашаясь со словами врача. - Ладно, война план покажет. Попробую. Но если толку не будет, то не обессудьте. На том и рапрощались. Продолжение следует..