Кира Р.

Здравствуйте, Монсеньор. С моей стороны бестактно Вам писать, но понимаете, не описать словами, как я боюсь опоздать, не успеть, не смочь. Впрочем, война ещё не окончена, и жена чужеземного короля имеет право отправить письмо союзнику. Это узнику нельзя передавать послания, понимаете, когда Вы были в заключении, мы могли лишь молиться, злиться, ненавидеть тех, кто Вас держал в темнице. Теперь всё иначе, да и те мерзавцы уже мертвы, а новых Вы обязательно ещё убьёте. И это правильно. Монсеньор, спасибо за всё, что Вы делаете для наш...

Милый Топтышка, уже шесть лет я человек. Короче, чем наш их век, впрочем, мой славный мишка, мы умираем иначе. Лучшие из нас - веками сидят в витринах и сундуках, живут в музеях, на даче. Остальные пропадают на свалках, сгорают в печах. Лучшие же из них - себя сжигают сами. Но между нами, любой огонь лучше чулана, в котором я провела последние десять лет. Тебе хорошо - ты то сидел на полке. И до сих пор сидишь. Прошу, слишком строго меня не суди. В груди слышу неровный стук. Я долго училась писать...

Взрослые дети не терпят советов, готовых ответов: Любых. С кем дружить. Как жить. Что готовить на ужин. Сколько солить обед. Свои ошибки они набьют сами, не поверят тем, что сделаны вами. Взрослым чадам не кричат "осторожно". Не заметить - вот это можно, когда они обожгутся, но не заплачут. Не нужно учить их воспитывать детей, любить, кормить, не бросать жён слэш мужей. Взрослому ребёнку не надо сувать вешалку в руки, чтобы он по науке повесил на неё - джемпер, а на ней - свой уклад жизни, свои привычки, свой распорядок дня...

... А знаешь что? Лето всё таки было прекрасным. Напоённое светом, укутанное маревом жарким, одетое в запах помидоров атласных и лилий, ни капельки не стыдливых - страстных. Наверное, могло бы быть и по другому, но не лучше ли вдохнуть, задержать в себе - зелёные, душистые, такие живие дни. Взгляни, мы проделали огромную работу. Мы сделали это место совсем нашим. Принесли сюда красоту, о которой и не мечталось. Настоящую падающую звезду я увидела лишь этим августом. Не успела загадать желание -...

За круглым столом на светленькой кухне - папа, дочка. Мама держит в руках малютку сыночка. Все смеются. Скатерть подходит к тарелкам, тарелки к чашкам. Стильно. И рубашки не мнутся и посуда моется в тот же день. Стерильно. В этом доме, наверное, люди смеются чаще, чем повышают голос. Семья - из рекламы джема. Кричит этикетка: огромное счастье - быть не одной/ одному, когда кто то берёт за запястье, говорит "Всё хорошо". Только проходит время. Понимаешь, та реклама - рафинад, картон. Жизнь гораздо сложнее...