Сказки поодаль

Было жарко, а под доспехами чесалось, Глеб нервно рассмеялся: - Да уж, эдак мы расплавимся раньше, чем доберёмся. Рогволод вздохнул тяжело и осмотрелся. Впереди маячило огромное облако. Кони сами как-то направились прямо в белесую вязкую мглу… Туман в облаке был густой, Иногда кашлял Рихард, позади кто-то чихал, едва было возможно различить друг друга в таком тумане. Время от времени Рогволод останавливал всех для переклички. Кони ржали, казалось, что туман наполнил уже всё, что возможно внутри, иногда казалось, что они не люди, а рыбы… стало темнеть, всё больше и больше, больше и больше, пока...

Часто по утрам вчера ещё густая масса облаков, занимавшая всё от горизонта до горизонта, уже была распахана небесным пахарем и между белыми комьями просматривались борозды его небесного плуга. Ночью ли возделывал пахарь небо и засевал его семенами, падающими в каплях дождя, или совсем на рассвете, когда мог он ещё упираться о колючие звёзды своими огромными руками, смахивая с себя усталость и ища небольшой поддержки из их едва видимого света; и почему так стройны ряды этих комьев, суетно разрушаемых светом и ветром – молчит о том небесный пахарь. А в ответ только угрожающе подсвечены становятся...

- ОЧНИТЕСЬ!!! ОЧНИТЕСЬ!!! - О, Боже! Как громко… - Рихард стоял в ярких блестящих доспехах, в руке его был меч, он поднял забрало и вздохнул, - Аххх… Все товарищи сидели на конях белых, с ярко-огненными хвостами, которые и трепетали-то словно огонь, вбрасывая искры вверх… Конь Рогволода выдыхал пар, его грива переливалась всеми цветами радуги и от копыт струились длинные холодные чёрные тени… там, где были на своих конях соратники – вся земля была выжжена. Прямо в головах вдруг раздался ужасный гром у всех, Гаврила едва не потерял сознание – и тут же яркий свет показался впереди, настолько яркий,...

У деда были друзья. Они частенько запирались в сарае на краю деревни. Оттуда слышалась забористая стариковская ругань, словно между однополчанами; горела, мерцая, лампа, свисавшая на перекинутом через балку с потолка проводе. Они составляли какие-то схемы, взволнованно болтали, пили чай, гремя и вскрикивая, словно викинги яро в воздух самые дикие из возможных кричалок: - Во царствие Божие!!! - И да убоятся враги рода человеческого истинного света души человеческой!!! - Давайте за Одина, за Одина ещё! – крикнул кто-то. Раздался мерный смех, стук алюминиевых кружек, сквозь смех раздавались довольные причмокивания из кружек: - А чаёк-то удачный, удачный чаёк...

На заброшенной конюшне было весело. Немного пахло навозом, в стойлах уже давно не было сена, но вся конюшня, тем не менее, была полна безумного романтизма. Как всё огромное, она вызывала восхищение и желание ходить в поисках чего-то интересного, что утаено где-нибудь между досок, под ними, или в кладке кирпичей. Впрочем, сейчас главным занятием было у ребят – набегаться вдосталь, чтобы ломило потом ноги, а от спазмов бы выступали слёзы, и сквозь боль и смех только и раздавалось бы: - Ааа… Уффф… Вот это были догонялки. Зато ты чуть с настила не свалился. Хахаха! - Да ты не правильно вообще бежал...