Андрей Жеребнев

Племяш Максим очень любил эту песню из детского фильма: "Облака, белогривые лошадки! Облака, что вы мчитесь без оглядки?" Когда приезжал с родителями к нам (то есть — к бабке с дедом и дядьке), то, сидя на руках отца, теребил струны гитары, лежащей на втором ярусе койки: - Аба-ака! - с чувством тянул он при том: говорить толком малыш еще не умел. Меня он называл "Адюся". Нет — сначала, конечно, попытался использовать фамильярное от родителей: "Адюська!" На что я, разумеется, тотчас взвился резонно: - Какой я Андрюшка?!...

Лишь в утра ранний час Оценишь дивный вид, Как море с глазу на глаз С небом говорит. И шелест волн, шептание ветра. Свои у двух стихий секреты.

То ль пещера, то ль дворец Нас манили под конец. Или это двери замка Для доверчивых сердец? Ловушка неизбежная: Там королева - снежная!.. Знающий  один сказал: « Новой  Швабии портал: Рейх четвёртый окопался Подо льдами – ты не знал? И пещеры те -  ангары НЛО и самолётам. В наважденье новой свары Совершают здесь полёты». Я тогда пожал плечами: НЛО не зрил  ни разу! Вертолёт один – датчанин Как-то...

- Теперь – домашнее задание, записывайте! Написать сочинение на тему «Я голосую за мир». - У-у! – дружно завыл класс. - У вас выходные впереди, собирать работы буду только в среду – так что время у вас  есть. Подумать, найти лучшую форму и грамотно изложить. Пишите, как обычно, свои мысли – объем не ограничен, но не меньше трёх страниц. Ничего себе пряники! Навалять мыслей на три страницы – у меня сроду столько и не было в голове не только на заданную тему, но на все прочие! Абзаца на полтора...

На Черном море, с черной - черной водой, под черным - черным небом с черными - черными тучами, черные волны, как черные мысли, разбивались о таманский берег, невидимый черным глазом. И сами собой вспомнились тут лермонтовские честные контрабандисты... И незримо возникли рядом  горемычные горьковские Челкаш с Гаврилой...

Нет счастья, равного спокойствию. Сиддхартха Гаутама, Будда Шакьямуни Спокойствие - как поздно я постиг, что это - главная составляющая всех дел на земле. Спокойствие - оно надо всем и во всём. Над любой суетой, в любом человеческом начинании и дне...

Справедливости ради – его поили пивом всю дорогу. Баночка пива 330 мг в час примерно. Итого – ушло четыре банки анестезии, которые собственною щедрою рукой выуживала тёща из рюкзачка ручной клади. О том, что для бедолаги это была скорее всего тёща, Оглоблин догадался почти сразу. Властная матрона восседала посредине, ежеминутно наваливаясь на подлокотник слева для живого разговора с дочерью. Ну а зятю – славному на вид парню лет тридцати пяти - оставалось, уткнувшись лбом в иллюминатор, тянуть пиво из жестяной банки...

Настрадаемся, в общем - если каждый раз Нострадамусу верить...

Вечерняя поверка. Равненье на закат!

Как-то раз контейнеровоз Солнце красное увёз! Штурман вовремя хватился, Службам береговым донёс. Не уйти контрабандистам - Ночь погони напролёт! Утром солнце в небе чистом Для людей опять взойдёт! Ну...

Довольно скоро по пути из Антарктиды забортная вода стала теплеть. И закат принялся обретать иные краски. Впереди был Индийский океан, и сама вода золотилась дорогой парчой. А кто-то из моряков углядел в закате солнца и золотой дорожке женщину с золотыми волосами...

А судов на горизонте – как мурашей! Ходил я тогда еще матросом. Вахты – восемь через восемь: восемь часов отдыха, восемь часов работы «в стойле» рыбцеха. По окончание вахты – порядочек на своём рабочем месте навести непременно:  как положено! Рыбу с палубы поднять, коробки пластмассовые помыть да в стопочку поставить, палубу из шланга скатить – в общем, чтоб чисто было. А на переходе – на руль идти, коли в блатные рулевые матросы тебя определили поближе к романтике. Там уж – четыре часа в рубке вахтишь, восемь отдыхаешь...