Чтобы помнили

(связь, 14 января 1943) Я уже третий день пытаюсь поймать хоть какой-то сигнал. Рация шипит, потрескивает, иногда выдаёт обрывки чужих переговоров, но своих почти не слышно. Батареи на исходе. Провода порваны в трёх местах, я их скручиваю руками, потому что изоленты давно нет. Вчера ночью пришёл приказ: «Держать связь любой ценой». Легко сказать. Когда вокруг только руины и снег, «любой ценой» звучит почти насмешкой. Я сижу в углу бывшей школьной класной комнаты. На стене ещё висит кусок карты Европы...

(Сталинград, середина января 1943) Меня зовут Генрих Моллер. Мне двадцать семь лет. До войны я работал учителем начальных классов в небольшом городке недалеко от Дрездена. Сейчас я сижу в полуразрушенном подвале на окраине того, что когда-то было городом, и пытаюсь писать при свете коптилки. Бумага почти закончилась. Пишу на обороте старого приказа, который уже никто не читает. Мы в котле уже почти два месяца. Сначала это казалось временным. Говорили: «Манштейн прорвётся». Потом: «Ещё немного, и нас вытащат»...

Оглавление Есть даты, которые все знают наизусть, но почти никто не знает, как они выглядели изнутри. 22 июня 1941 года мы привыкли видеть глазами тех, на кого обрушился удар: погранзаставы, Брест, первые сводки по радио. Но у этой ночи была и другая сторона. Миллионы людей по ту сторону границы тоже не спали. Они лежали в траве, проверяли оружие, смотрели на часы и ждали. Что они чувствовали в последние часы тишины? О чём думали в Берлине? И почему именно эта тишина запомнилась так хорошо? Решение о нападении на СССР Гитлер принял ещё в конце 1940 года...

Литературный рассказ. Герои вымышлены, реалии основаны на истории Демянского плацдарма весной 1942 года. Меня зовут Василий, но в роте все зовут Васькой, хотя мне уже девятнадцать. Я связист. Моё оружие не винтовка, а катушка с проводом и пара кусачек в кармане ватника. Работа простая: если оборвалась линия, надо встать на лыжи, взять катушку и идти вдоль провода, пока не найдёшь разрыв. Без этой нитки командиры друг друга не услышат, поэтому мы зовём провод жилой. Жила должна жить. Учил меня Тихонович, наш старший телефонист...