Найти в Дзене
Поддержите автораПеревод на любую сумму
Покупайте СтеллыИ дарите их за контент
7 часов назад
 • Вы подписаны

Гравий, «Коктейль» и чужая весна. Дневник старшего сержанта Михаила Хромова, 1-й Белорусский фронт, Зееловские высоты, апрель 1945 года.

Нам говорили, что Берлин — это финал. Что стоит только нажать, и фашист рухнет. Но между нами и Берлином лежали они — Зееловские высоты. Сплошная стена из камня, бетона и немецкой злости. 16 апреля 1943 года. Ночь прожекторов. Земля дрожала так, что я прикусил язык до крови. Полтора часа артподготовки. Говорят, Сталин приказал: на каждый квадратный метр фронта — две тонны металла. Казалось, само небо упало нам на головы. А потом включили свет. Сто сорок зенитных прожекторов ударили одновременно...

10 часов назад
 • Вы подписаны

Алексей. Февраль 1942 года. Под Ржевом

Меня зовут Алексей. До войны я работал на мельнице в небольшом городе недалеко от Калуги. Знал, как шумит зерно, сыплющееся в закрома, как пахнет свежая мука по утрам. Когда уходил, отец молча пожал мне руку, а младшая сестра сунула в карман сушёные яблоки. Я обещал написать. Писал редко. Зима стояла лютая. Снег лежал глубокий, тяжёлый, скрипел под валенками так, что слышно было за километр. Мы сидели в окопах, которые сами же и рыли в мёрзлой земле. Земля под лопатой звенела, как железо. Руки немели даже в рукавицах...

11 часов назад
 • Вы подписаны

Эрих. Февраль 1943 года. Полевой госпиталь в Гумраке

Меня зовут Эрих. Я не унтер-офицер и не герой танкового экипажа. Я — Sanitäter, санитар. До войны я был студентом-медиком на третьем курсе в Бонне, резал лягушек и мечтал о частной практике где-нибудь на берегу Рейна. Здесь, в сталинградском котле, моя хирургия сводится к двум действиям: наложить жгут или закрыть глаза мертвецу. Наш бункер вырыт глубоко в ледяной глине. Сверху по нему методично работает русская артиллерия. Земля вздрагивает так, что со стоек падают банки с марлевыми тампонами. Света нет...

19 часов назад
 • Вы подписаны

«Дорога до горизонта»

Я стоял у окна своей маленькой квартиры в Мюнхене и смотрел на осенний двор. Листья кружились так же, как когда-то кружилась пыль на дорогах Украины в сорок первом. Мне уже много лет, руки трясутся, зрение слабеет, но память держит крепко. Иногда кажется, что я до сих пор иду по тем бескрайним полям. Меня звали Ганс. Я был простым пехотинцем из небольшой деревни под Регенсбургом. До войны работал в мастерской у отца, чинил плуги и колёса. В июне сорок первого нашу дивизию подняли по тревоге. Мы грузились в эшелоны ночью...

21 час назад
 • Вы подписаны

Анна. 14 сентября 1942 года. Подвал «Молочного дома»

Здесь пахнет известью, гарью и страхом. Страх имеет запах — это кислый пот немытых тел и аммиак от детских пеленок, которые мы сушим прямо над ведром с песком. Нас здесь сорок два человека. В основном женщины, старики и дети из нашего подъезда. И трое бойцов-ополченцев с одной винтовкой на троих. Сверху нет земли. Там только ад. Дом трясется непрерывно, как в падучей. Каждый разрыв тяжелого снаряда или тонной бомбы заставляет лампочку под потолком — единственную, подключенную к автомобильному аккумулятору, — жалобно мигать...

Поддержите автораПеревод на любую сумму
Покупайте СтеллыИ дарите их
за контент