Пишущий стилист

В детстве мы с мамой ходили в баню. Советскую общественную баню. С двумя отделениями - мужским и женским. Ходили мы в одну и ту же баню, поэтому все жаждущие помыться были нам знакомы. Перед походом в баню мама всегда жарила семечки. Наши черные устькаманские семечки. Белые я впервые увидела в Алматы, когда поступила после школы в универ. Мы набирали семечки в карманы и всю дорогу щелкали их. Семечки и баня были неразделимы для меня. Сидеть в очереди в бане - отдельное удовольствие. Можно узнать все новости, перемыть кости общим знакомым, поругаться и подружиться. Уже тогда я поняла, что мужчин в мире гораздо меньше, чем женщин. И на всех их не хватает. Потому что очередь в мужское отделение всегда была намного меньше, чем в женское. Моя подружка выдвигала версию, что мужики просто мыться не любят, но я сказала ей, что моя версия красивее. В бане всегда было жарко. Чтобы не было жарко нужно было приходить к открытию. Но мы так не приходили. Не помню уже почему. Парная для меня было каким-то адом Данте. Там было темно, невыносимо горячо, и туда ныряли только самые отважные (как мне казалось). Я там была. Мне не понравилось. Возле стены какая-то труба, к ней периодически подходит одна из женщин, что-то там крутит, раздается свист паровоза и черти начинают жарить тебя заживо. А ты - ребенок, ты даже еще нагрешить-то не успела! В общем, редкостная дрянь была эта ваша парная. То ли дело полукруглое окошко в стене, из которого продавали сок, лимонад и пиво для мужчин. Я, можно сказать, только ради этого окошка и терпела всю эту геенну огненную. Выходишь вся красная, с кое-как натянутой на влажное тело одеждой. Подходишь к окошку, встаешь на цыпочки, протягиваешь 10 копеек и женщина в окошке (с большим, между прочим, бюстом) дает тебе стакан томатного сока. Тут же стоит такой же граненый стакан, только с солью, и в нем чайная ложка. Кладешь в свой сок соль, размешиваем и мммм 😋 😋😋 начинается счастье. Лимонад я тоже любила. Но меньше. На мужчин, покупающих пиво, смотрела с жалостью - как можно пить эту гадость, которая даже пахнет ужасно, что уж там о вкусе говорить? Глупая была. Именно в бане я впервые упала в обморок. Я никогда не могла мыться долго. Когда становилось как-то не очень (по моим детским ощущениям), я говорила маме, что меня тошнит, и мама в срочном порядке ополаскивала меня и отправляла на волю. Однажды она не успела. Я потеряла сознание прямо возле двери, где дожидалась пока мама притащит тазик чистой воды и окатит меня напоследок. Мама как раз набрала полный таз, когда увидела, как я начинаю падать. Добрые голые женщины не дали мне долбануться об кафель - поймали и дружно выволокли наружу. За такие страдания мама позволила мне выпить не один, а два стакана сока. Вот был праздник! В этой же бане у меня в 11 классе, когда я ходила туда уже без мамы (мама укатила на учебу в Алматы), сперли новые импортные кроссовки. Вот было горе! Хорошо, что сланцы были, и было лето. Мальчик мой прикатил на мотоцикле и увез меня утешать. А то я бы еще долго в сланцах злая ковыляла до дома. Сейчас я по-прежнему плохо переношу высокие температуры, а в бани хожу редко и только для того, чтобы делать там всякие пилинги, скрабы, маски и прочие приятности. А у вас как с банями? Сложились отношения?

«ВСЯ В СЛЕЗАХ И ГУБНОЙ ПОМАДЕ…" Однажды мне стало очень грустно, и, чтобы не грустить в одиночестве, я решила поехать в парк, к людям. Прошлась по аллеям. Дошла до собора. Люди, дети, голуби, купола поблескивают. Решила в церковь зайти - бог, он ведь один для всех. В храме было тихо и спокойно. Свечки потрескивают. Возле икон люди стоят, каждый пришел поговорить со Всевышним о наболевшем. Постояла так и вышла. Уселась на лавочку недалеко от собора, сижу, понять пытаюсь - мне еще грустно или уже нет? И тут слышу всхлипывания рядом. Повернулась - девушка сидит, молоденькая совсем. Как в песне – «вся в слезах и губной помаде». А в руках фото держит, смотрит на него и рыдает. Это меня удивило. Сейчас мало кто носит фото на бумаге, в основном в гаджетах всё. А у нее, как в старые добрые времена - фотограаафияяяя, девять на двенадцааать... Сначала решила не мешать. Ну, мало ли, может она, как и я, специально сюда погрустить пришла. Но очень уж она горько плакала, даже икать начала. В общем, не вынесла душа поэта (хотя, я больше прозой увлекаюсь). - Если плакать собираешься, тушь должна быть водостойкая, - говорю. Она икать перестала, ресничками мокрыми захлопала. - Бросил? - Бросил, - всхлипнула девушка. - А ревешь чего? - Люблю егооо, - снова разверзлись хляби небесные. - За что? - Он х-х-хороший. - Чем хороший-то? - Как чем? - плакса даже плакать перестала и вдохновенно добавила: - Я же его люблю! - Я поняла, что любишь. А за что? Девочка подышала и обиженно произнесла: - Вы что, никогда никого не любили? -Любила, - вздохнула я. - Потому и спрашиваю - за что ты любишь человека, который тебя бросил? - Он тоже меня любил. Всё у нас было хорошо. Пока эта сука не появилась! - глазки панды, измазанные тушью, опять налились слезами. Многое хотелось ей сказать с высоты своих лет. Но, посмотрев в полные слез глаза обиженного ребенка, я подумала, что у каждого человека должен быть свой собственный опыт. Поэтому спросила: - Мороженое будешь? Шмыгнув носом, девочка кивнула головой. Мы молча сидели на лавочке, ели мороженое. Я любовалась куполами и отражавшимся в них солнцем. Девочка разглядывала фото и горько вздыхала. Каждый из нас переживал то, что суждено пережить. Иначе жизнь не была бы жизнью…

НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ КРЫСОЙ! Приходила ко мне на днях женщина покупать софу-кровать. Я сейчас мебель распродаю всякую б/у-шную. Стоим возле этой софы. Я показываю, она разглядывает. Общаемся. Софа, между прочим, клёвая - ярко-оранжевого цвета. Вдруг в процессе нашего милого общения женщина каааак заорёт! Ну я, конечно, струхнула немного. Думаю, вдруг она психически больна? Вдруг на меня набросится? А может она из общества защиты оранжевых соф и пришла со мной бороться физически? Мало ли. Сейчас, знаете ли, люди всякие ходят. Поэтому я осторожненько так интересуюсь: мол, что с вами, мадам? Здоровы ли вы? Или горе у вас какое приключилось? А она глаза выпучила и шепчет мне надрывно: - Там!!! Крыса!!! Я оскорбилась, конечно. Откуда у нас крыса? Солдатики из палисадника заползают, да, не буду скрывать. А крыс – нет! Даже мышонка какого-нибудь завалящего ни разу не встречалось. А тут - крыса! В общем, я очки поправила и важно произнесла: — Это, милочка моя, не крыса! Это - Мэгги. Чистокровный, между прочим, донской сфинкс. У нас и родословная имеется, да! Поверила женщина. Но не сразу. Софу-кровать забрала и ушла, оглядываясь. А Мэгги вылезла из-под дивана, уселась на пороге и презрительно смотрела ей вслед - что взять с женщины, которая крыс от породистых кошек не отличает? Потом спать завалилась. На нервной почве, видимо. Нет, я ей денежки за софу показала, а как же! Но Мэгги деньги не любит. Поэтому её они не успокоили. А меня - да.

Серия «Душки-гаишники» Была у меня подруга. И мы с ней иногда ездили к ее родителям в Тараз. Там тепло, там мама… ну, и остальное вы знаете. Ездили на машине, в дороге менялись – полпути она, полпути я. Очень удобно. А однажды, обычной, ни чем не примечательной ночью, доблестные гаишники лишили мою подругу прав. Прямо на моих глазах. Бессердечные люди, что с них взять? Подруга моя опечалилась, а как же! И стала ждать, когда год истечёт. И вот мы снова поехали в гости в Тараз. Едем, едем. Я проголодалась, решили поменяться. Потому что перекусывали мы всегда на ходу. Кто ездил в сторону Тараза, тот знает поворот в сторону Мерке, и расположенный там пост ГАИ. Подъезжаем. Вижу, в темноте гаишник маячит. Говорю: - Знак «Стоп» впереди, не забудь притормозить. Прямо образцовые участники дорожного движения, ага. Гаишник палочкой взмахнул. И в этот момент меня осенило: - Права! – заорала я не своим голосом. - Какие права? – перепугалась подруга. - Твои права, дурында! Ты же за рулем! Азиатские глаза подруги стали европейскими и она свистящим шепотом произнесла: - Меняемся, быстро! - Как меняемся? – обалдело спросила я. – Я не смогу! Нет-нет, я не смогу! Давай лучше деньги ему будем предлагать! Я свои способности знаю – до Алины Кабаевой мне далеко. Но подруга моя соображала быстро. С ходу уловив, что двум кораблям в машине не разойтись, крикнула: - Тогда я – назад, а ты – на мое место! Только быстро! – и стала тащить себя за штаны назад. Я не знаю, может она раньше тренировалась, только просочиться с водительского сидения на заднее у нее получилось очень хорошо. Чего не скажешь обо мне. В совершенно неприглядной позе я застряла между передними сидениями в районе бардачка, судорожно пытаясь протиснуть себя если не за руль, то хотя бы под него. Мероприятие это успехом не увенчалось, потому как в разгар моих фрикций послышался стук в окно. Гаишник постукивал по стеклу очень нежненько, но мне показалось, что разразился гром. Предав анафеме всю полицию Казахстана, я плюнула (образно, в машине я плеваться не разрешаю), нечеловеческим усилием сдернула свою тушку с бардачка и уселась обратно на пассажирское сидение. Оттуда я выдала гаишнику одну из своих самых обворожительных улыбок. Видимо, смотрелась она на моем раскрасневшемся от усилий лице не очень гармонично, потому что гаишник открыл дверь и злобно процедил: - Вы – из машины, быстро! И документы мне! В свете фар машины гаишник долго изучал все мои документы вдоль и поперёк. Ну, разве что не полизал их. - Всё в порядке? – вежливо спросила я, всем своим видом намекая, что пора бы уже и закругляться. - Не знаю, не знаю… - задумчиво пробормотал гаишник. Потом заглянул мне в глаза и напряженно спросил: - Я не понял – а что вы там делали, в машине? Когда я пришел, что вы там делали? - Мыы…это…нуу…понимаете…в общем….у нас…нуу, как сказать…короче…проблемы у нас, в общем… - Какие проблемы? – озадаченно спросил гаишник. Я хотела сказать, что у нас проблемы с тем предметом, что прикреплен посредством шеи к плечам. Но не хотелось совсем уж травмировать человека. Он и так в шоке от увиденного. - Нуу, такие проблемы…понимаете…женские… - Женские? – с сомнением в голосе протянул гаишник. – Интересно… Напоследок еще раз поглазев на мои документы, он сунул их мне и, вздохнув, пошел обратно. Я уже расслабилась, как вдруг он резко остановился, повернулся и жалобно произнес: - И все-таки, что же вы там делали, девушка? - Мы пытались строить женское счастье! - торжественно заявила я. Полицейский посмотрел на меня так, как будто хотел дать денежку убогой сиротке. Затем обреченно махнул рукой и ушел в ночь. Бедный гаишник заглянул в машину в тот момент, когда подруга моя уже перетащила себя за штаны на заднее сидение, и поэтому решил, что именно я пытаюсь с водительского кресла пересесть в пассажирское (польстил он мне, чоужтам). Он же не предполагал, что девушки умеют перетаскивать себя за штаны с места на место. Да еще в условиях ограниченного пространства и времени.

У МЕНЯ ЕСТЬ ФОБИЯ. Я боюсь высоты. Но не любой, а только в двух случаях. Первый - это лестницы. Если сквозь ступеньки видно, что внизу. Или если лестница мокрая. Или на ней есть снег или лёд. По таким лестницам я ползу как краб боком, вцепившись в перила. Вторая - когда я стою на чем-то, выше устойчивой поверхности. Стул, стремянка, строительный козел. Я шатаюсь и у меня начинается паника. В Усть-Каменогорске однажды на ж/д вокзале мы с мамой переходили рельсы по мосту со сквозными ступеньками. Я приехала на каникулы домой. Зима, ступеньки в снегу и скользкие. Сумка тяжелая. И так идти не просто, а тут я еще приплипла к перилам и не могу оторваться. Маме смешно, и в тоже время она злится, что мы время теряем. Прохожие подозрительно косятся - мама то уговорами, то угрозами безуспешно пытается сдвинуть меня с места. В общем, домой мы не скоро попали. А в школе, в старших классах, нас послали делать ремонт на этаже. Ну как ремонт - стены извёсткой побелить. Девочки все залезли на деревянных козлов и машут щетками. А я стою. Не могу залезть. Тут классная приходит и начинает кричать на всю школу: - Костубаева, ты почему не белишь, а? Почему стоишь? Ну-ка быстро залазь и бели! - Я не могу, Лилия Федоровна, я упаду! - Не упадешь! Вон, никто не упал! А ты с чего тут падать собралась? Пока не побелите, падать всем запрещаю! В общем, как она ни орала, я на козла залезть не смогла. В итоге, пришлось ей смириться. В наказание она меня послала полы мыть. Дома на стремянку я сама стараюсь не залазить, только если срочно что-то понадобится. И то, это целый квест. Боюсь, если упаду, провалюсь на 6-ой этаж. А там женщина пожилая. Испугается. А у вас есть фобии? Делитесь в комментариях!

Пошла тут на днях в Смолл. Прикупила там кое-что немношк. Иду рассчитываться. Смотрю, а на кассах самообслуживания терминалы каспи поставили. И парнишка молодой рядом стоит. Я говорю: - Теперь тут QR есть? - Да-да, можете здесь оплатить. Ну, я из тележки бутылочку вытащила и пикаю. Бутылочка - это не мне, это для других. А парнишка сзади подошёл, какую-то кнопочку нажал и пояснил: - Я должен подтвердить. - Хмм…а зачем? В другом Смолле в кассе самообслуживания у меня никогда подтверждения не спрашивали. - У вас же спиртосодержащий напиток, я должен подтвердить, что вы по возрасту проходите. Я бутылочку в пакет бросила аккуратно и обиженно спросила: - А почему вы у меня возраст не спросили, а? Удостоверение не потребовали? А??? - Нуу, так вы же это…ну…я подумал…нуу…вам уже, наверное, это…извините…ну, есть уже двадцать один… - А могли бы женщине приятное сделать, - назидательно сказала я. - Извините, - потупив взор, прошептал покрасневший парнишка. - Ну, дайте тогда пакетик что-ли. Видите, у меня масло мокрое? Всему эту молодёжь учить надо 😏

==Я была злым ребенком. А вы?== Я была злым ребенком. Это я сейчас понимаю. А тогда казалось, что настучать по башке обидчику - святое дело. Ну, или сказать что-нибудь такое, чтобы он вырос и ходил по психологам - лечил детскую травму. У меня есть сестра, дочь маминой старшей сестры, старше меня на 4 года. В раннем детстве она пережила токсический шок. Последовавшее за этим лечение нанесло непоправимый вред её зрению. Она практически всю жизнь носит очки. Минус у неё огромный. Я до сих пор не понимаю, как она вообще ориентируется в этом мире с таким зрением. В детстве у неё были очки с дужками-крючками. Чтобы не падали. Надо сказать, что она, в отличие от меня, была просто святым ребёнком - её любили и взрослые, и дети. А меня дети не любили. Потому что я любила расшатывать их нервную систему. Да и со взрослыми была похожая история - иногда я доводила их до состояния аффекта. Так уж вышло, что моя сестра жила у бабушки с дедушкой. А я часто приезжала к ним в гости. В детстве мы вместе играли, в юности вместе гуляли и шатались по дискотекам. Однажды, в процессе игры я по какой-то причине разозлилась и двинула свою бедную сестру прямо по очкам. Очки сломались, сестра обалдела, заплакала, кое-как нашла на земле выпавшую линзу и ушла домой. Предчувствуя неотвратимость наказания и даже немножко раскаиваясь в своем поступке, я боялась идти домой. Ремонт очков был платный, а у бабушки, конечно же, эти траты не были заложены в бюджет. Поэтому я справедливо предполагала, что бабушка наплюет на свою любовь ко мне и начнет восстанавливать справедливость. В общем, физической расправы и морального унижения мне не хотелось, поэтому я сидела в кустах у забора и размышляла, смогу ли я без денег добраться до дома (а это примерно 90 километров), и не настучит ли бабушка маме о том, что её единственная дочь растет психически неуравновешенной личностью. А вечером пришла моя многострадальная сестра и сказала: - Пошли домой, не бойся. Я бабушке сказала, что упала, когда сено таскала, и очки разбились. Ну, разве не святая? А однажды, обидившись на маминого младшего брата, я воткнула ему в бок вилку. Но это уже другая история. P. S. На фото я злая играю на скрипке. Сейчас я играю на скрипке только, когда добрая…