Дикий мир

Метель в ту ночь выла так, словно сама тайга оплакивала чью-то горькую судьбу. Егор Матвеевич, проживший на заимке в Кузнецком Алатау сорок лет, слышал многое: и рев медведя, и хруст веток под копытами сохатого. Но звук, раздавшийся за его дверью, заставил старика оцепенеть. Это был плач. Не звериный, не человеческий, а пропитанный такой первобытной болью, что у бывшего геолога застыло сердце. Вооружившись двустволкой, он шагнул в снежную круговерть. Луч фонаря выхватил из темноты существо, похожее на подростка в медвежьей шкуре...

Степан Матвеевич не спал уже третью ночь. Старик сидел у окна, вцепившись скрюченными пальцами в подоконник, и с ужасом наблюдал за своим огородом. Там, под старой яблоней, хозяйничал призрак. Огромная, лоснящаяся рысь с маниакальным упорством разрывала мёрзлую землю. Она не искала еду и не пряталась. Она выполняла чью-то немую волю. Старик знал, что ищет лесной зверь. И от этого знания кровь стыла в его жилах. Семьдесят лет он хранил эту тайну, закопанную на заднем дворе. Он надеялся унести её в могилу, но тайга решила иначе...

Хруст ветки прозвучал в мертвой тишине зимней тайги как выстрел. Алёна замерла. Три дня назад она была уверенной в себе знахаркой, которая пошла в лес ради спасения больной девочки. Теперь же она была лишь замерзающей песчинкой в белом аду, потерявшей ориентиры и надежду. Из темноты на неё смотрели два желтых немигающих огня. Черный волк, огромный, словно теленок, вышел на свет костра. Он мог разорвать её в одно мгновение, но вместо рыка из его пасти вырывался лишь пар. Зверь чего-то ждал. Алёна...

Поезд прибыл на станцию рано утром 5 июня 1987 года. Алексей Громов, за плечами которого было два года суровой службы в ВДВ, шагал к родному дому с легким сердцем. Он представлял, как обнимет маму, как сядет за накрытый стол. Но вместо запаха пирогов его встретила пугающая тишина и распахнутая настежь дверь. Внутри царил хаос: перевернутая мебель, осколки посуды и тяжёлый запах беды. А на кухне, сжавшись в комок у печки, сидела самый родной человек. Её лицо было в синяках, а пальцы неестественно вывернуты...

Тайга после урагана напоминала поле битвы. Глеб, опытный фотограф-натуралист, пробирался через завалы вековых кедров, когда услышал этот звук. Тонкий, полный отчаяния плач прорезал мертвую тишину леса. Это был не вой стаи и не рев медведя — это была мольба о помощи от существа, которое осталось совсем одно. Пойдя на звук, мужчина обнаружил волчонка. Малыш не убежал, а посмотрел ему в глаза с надеждой и повел к глубокому оврагу. То, что открылось взгляду Глеба внизу, заставило его забыть о безопасности...