Натали

О родном и близком… Когда умер отец, я почему-то записала последнюю неделю нашей жизни день за днем, час за часом. Потому что потом все забывается. И память работает отдельными вспышками. ...Вот мы с Олей на лесах под куполом храма. Я рассказываю как болеет отец, и Оля плачет вместе со мною. ...Вот я донимаю батюшек вопросами — как внушить отцу мысль позаботиться о своей душе ради Бога и будущей жизни. И батюшки в один голос отвечают примерно одно: «Не приставай к отцу. Господь все устроит.» ...Вот знакомые смотрят на отца, как он изменился, а я думаю: «Смотрите-смотрите, а мы возьмем, да выздоровеем!» ...Вот на больничной койке в коридоре отец в полусознании, и медсестры утешают меня: «Не переживай, он тихо отойдет, как уснет!» ...Но и спустя три дня он жив! ...И вот я беру его за плечи и говорю: «Пап, я никогда тебя не обманывала и никогда не желала тебе зла. Поверь мне сейчас.» И мы смотрим друг другу в глаза, и это — итог всей нашей жизни. Отец соглашается исповедаться и причаститься. Внимательно выслушивает мои объяснения. И в свое время батюшка Антоний причащает отца. Прямо в больничном коридоре. При полном молчании всех пациентов. ...И это есть — Торжество Православия! И теперь я спокойна за его душу. Господь все устроил...

ПРО СПОСОБ ПЕРЕДАЧИ ИНФОРМАЦИИ… Знойный полдень в украинской деревне. Прабабушка обмазывает стену коровника чем-то густо-желтым из ведра. (Для неосведомленных рецепт:1\1\1 глина-солома-навоз). Принюхиваюсь. Сами понимаете — не парфюм. Спрашиваю прямо: «Бабушка, как ты это делаешь, это ведь неприятно?» Прабабушка улыбается и выводит мой пятилетний мозг из тупика одной фразою: «А НАДО, ЧТОБ БЫЛО ПРИЯТНО!» Проходит 40 лет. Я ухаживаю за своим умирающим отцом, и все мне дается легко. И спокойно раскручивается спираль времени, и бабушкина фраза обретает полноту смысла: «Чем бы ты ни занимался, если ты это делаешь с любовью, все делается легко и приятно.» И слово «приятно» от слова «принимать». Принимать свой жребий с любовью.

КАК ПУТЕШЕСТВОВАТЬ ПО ДНУ РЕКИ… Купили дом в деревне. Утром пошли купаться в речке. Я боялась, дети будут разочарованы. Речка курице по колено. Но течение бурное, и вода хрустальная. Дети быстро смекнули преимущества такого положения, улеглись против течения, и окрестности огласились новой песней «Я лежу на дне реки иии!» Все было в порядке. Но такое легкомысленное отношение к природе едва не стоило нам с младшенькой жизни. В следующее путешествие мы отправились по реке. Буквально. Надели резиновые шлепанцы и купальники. Мы шли вниз по течению, иногда даже по пояс в воде. Я думала, это все, на что способна Оптуха в плане глубины. Так мы дошли до места, где раньше была водяная мельница. И там раньше было мельничное колесо. Которое промыло речку на хорошую глубину. Здесь пришлось плыть. Младшую я посадила себе на спину, старшие плыли впереди сами. Плыть по течению не составляло труда. Но вот когда мы отправились в обратный путь… На середине ямы я обнаружила, что плыву, вроде, и хорошо, но с места не двигаюсь. Поднажала. Зря, конечно. Потому что устала. И поняла, что уже не могу держаться над водой так, чтобы маленькая на моей спине не касалась подбородком воды. Еще немного, и она бы хватанула водички. Дальше бы - паника, беспорядочные движения, усталость и — неизвестный конец… Свернули к берегу. Ил противный, но жить хотелось даже в нем. Последние метры я плыла уже под водой, зато быстро как никогда. Старшие плыли следом без паники, и только потом сказали: «Ну и рожа у тебя была, когда ты оглянулась!» Я не обиделась. Они точно передали эмоциональный момент события. Если бы они сказали еще что покруче, я бы все равно не обиделась. Главное — было кому говорить и было кому слушать!

В ПОЛОВОДЬЕ Мое горячее желание увидеть Бакино ранней весной разделила только Маша — средняя. Валера снизошел. Улыбаясь, довез нас до ближайшей лужи. Отсюда — сами. Мы не сомневались ни секунды. Палки в руках, солнце жарит, жаворонки в небе, их супружницы — попами в мартовском зернистом полевом снегу. Слушают оттуда песни будущих отцов. Грязь на дороге — не в счет. Весной она хорошо пахнет, и этого довольно. Когда пришли в деревню, Маша была разочарована. Она думала, там, как и в прошлом году — зелень и цветы. Потолкались на огороде, пошли обратно другой дорогой. Через ручей. Это была наша ошибка. Вместо ручья обнаружили воду везде, где раньше было что-нибудь еще. Решили прорываться через самое узкое место, оно же и самое глубокое. На середине ручья сидящая и хохочущая на моей спине Маша стала медленно сползать в воду. От смеха очень ослабеваешь. И смех заразителен. Когда идешь по пояс в воде с детенышем на спине и неостановимо хохочешь, тебя может смыть течением. И вы весело уплывете в другую речку. В Оку. Если не перестанете ржать. С другого берега нам помахивали ветки ветлы. За них мы и уцепились. Вот, собственно и все. Теперь в грустный или трудный момент жизни вспоминаю наш переход, и — смех из той весны перебивает любое плохое настроение.

БЕЗ БАБ… Как-то в детстве отцу некуда было меня девать, и 24*7 мы были вместе. Поэтому в возрасте, когда представляешь собою мелкий бесполый быстропередвигающийся организм, я постоянно проводила время в теплой мужской компании. В том числе и на рыбалке. Мне было комфортно. Им было хорошо. Они были для меня героями. Веселыми, добрыми и сильными. Это для своих жен они были бездельниками и пропойцами. На рыбалке царили мир и согласие. Я, как малек, плавала в волнах их спокойствия. Мне довелось видеть мужчин в состоянии душевного равновесия. Это немало! Теперь за столом в компании все не так. Но я знаю тайну…