Чужая жизнь - рассказы из жизни

Вот оно, то самое чувство, когда мир замирает, а внутри - пустота. Не просто пустота, а выжженная земля после того, как молния ударила в самое сердце. Катя смотрела на табло вылета. Статус её рейса: «ВЫЛЕТЕЛ». Эта убийственная зеленая строчка. За стеклом, на взлетной полосе, огромная птица из алюминия и керосина отрывалась от земли, задирая нос к серому утреннему небу. Внутри этой птицы должно было быть её место. 14В, у окна. В ушах шумела кровь. Слёзы душили, но она не плакала. Она была в ярости...

Алиса никогда не знала матери. Только фотография в альбоме - её мать молодая, красивая, с грустной улыбкой. Отец не рассказывал о ней много. Только что любил. И что её больше нет. Мама умерла, при родах, и даже могилы после себя не оставила - всегда говорила, что хотела, чтобы её кремировали, и отец исполнил её желание. Алиса росла с ощущением, что её обокрали. Вместо маминых рук были бабушкины, но не каждый день, потому что она работала, и жила отдельно. В первые два года помогала очень, а потом отец сам справлялся...

Инна любила порядок. Не тот стерильный порядок, от которого сводит скулы, а системный. Когда каждая вещь знает своё место, каждый клиент - свой дедлайн, а каждый шрифт - свой кегль. Работа дизайнером (она делала макеты рассадки, карточки гостей, меню — всё, что касается бумажного оформления торжеств) приучила её к структуре. Хаос должен быть побеждён эстетикой. Поэтому в два часа ночи, когда на мониторе засветился очередной заказ, она просто потянулась, хрустнула шеей и начала вбивать данные в шаблон...

Вера Павловна считала себя человеком воспитанным, тактичным и, что греха таить, справедливой женщиной. Её сын, Максим - золотой мальчик, вырос без отца, на её нервах и бессонных ночах. И когда он привел в дом эту… Леру, она, конечно, обрадовалась. Внешне - скромная, глаза серые, большие. Из приличной семьи, бухгалтер. Но внутри Веры Павловны с первой же недели зашевелился червь. Ей казалось, что Лера делает всё назло. Её котлеты называла «суховатыми», её занавески - «пылесборниками», а когда она...

Когда Лида узнала, что свекровь переезжает, первой ее эмоцией было не удивление и не беспокойство. Это было облегчение. Облегчение, подобное тому, когда, наконец, снимаешь тесную обувь. Свекровь поставила всех перед фактом. Невестка, сама не веря себе, улыбнулась. Десять лет. Десять лет они жили как кошка с собакой. Валентина Петровна вечно лезла в их быт: критиковала, как Лида готовит борщ, как стирает, как воспитывает ребенка, как дышит. Теперь она уезжает. В другой город. К мужчине. Слава Богу...