Чужая жизнь - рассказы из жизни

Полина узнала о командировке внезапно - сухое письмо от начальника, пара дат, город, подпись. Ничего особенного, если бы не одна деталь - мужа тоже направляют в командировку. Сердце неприятно кольнуло. Они с мужем работали в одной компании, но старались держать личное подальше от рабочего. А тут - дорога, гостиница, рабочие дни бок о бок. И главное - сын. Школа, уроки, режим - всё это не вписывалось в чемодан. Родители Полины жили далеко, на другом конце города. Просить их значило поставить в неловкое положение - им придётся каждый день возить внука в школу...

Когда Кириллу исполнилось двадцать, мир как будто остановился на пороге, и он сам встал поперёк двери. Новый паспорт был где-то по ту сторону его упрямства, как символ того, что дальше придётся жить по-настоящему. А по-настоящему он не хотел. Он видел в этом маленьком бордовом прямоугольнике не документ, а повестку, сапоги, чужие приказы и чужую волю. Поэтому он просто не пошёл. День, неделя, месяц - отказ стал привычкой, привычка превратилась в стену. Мать настояла, почти умоляла, чтобы он поступил в ВУЗ...

Маргарита никогда не была бедной женщиной. Не в смысле денег, а в смысле внутреннего запаса воздуха. У неё всегда было чем дышать: работа, цели, собственный ритм жизни, похожий на уверенный стук каблуков по утреннему асфальту. Деньги просто шли следом, как послушные тени. Не «наконец-то», не «пора бы», а просто потому, что однажды встретила мужчину, рядом с которым стало тихо внутри. Он не боялся её силы, не пытался укоротить шаг, не просил говорить тише. С ним можно было молчать и не чувствовать пустоты...

Галина Александровна очень надеялась, что Василиса пригласит её на день рождения. Раньше так и было - всегда. Неважно, сколько лет исполнялось, где собирались и насколько скромным был стол: главное - они были вместе. Подруги приходили, смеялись, вспоминали прошлое, делили радости и обиды, как умели только те, кто прожил рядом целую жизнь. С каждым годом компания становилась всё меньше. Кто-то уехал к детям, кто-то перестал выходить из дома, а кого-то и вовсе не стало. Но именно поэтому, думала Галина Александровна, нужно держаться друг за друга ещё крепче...

Дима ушёл в армию тихо, без пафоса и громких слов. Просто собрал рюкзак, на секунду задержался у двери - будто хотел запомнить, как скрипит пол в коридоре, как пахнет домом, и ушёл. С мамой. Скромно. Но честно. Откупаться было не на что - да и в душе он знал: не стал бы, даже если бы мог. Он привык идти прямо, своими ногами, без обходных путей. Так же, как поступил в институт - на бюджет, ночами подрабатывая, засыпая над конспектами. Денег не было, но было упрямство и вера в себя. И была она - его девушка...

На годовщину свадьбы свекровь протянула небольшую бархатную коробочку - так осторожно, будто держала в руках не подарок, а собственное сердце. Катя даже растерялась - раньше Рита Викторовна ограничивалась сухими поздравлениями и дежурной улыбкой. А тут - такая роскошь. - Это… фамильные, - сказала свекровь тихо, словно боялась, что слова рассыплются. - Моя бабушка носила, потом моя мама носила, потом - я. Теперь - ты. Тёплые, тяжёлые, с лёгкими следами времени - не потерявшие блеска, но явно прожившие долгую жизнь...

У Веры с мужем в последний год не очень ладилось. Когда её мама заболела, и она стала часто к ней ездить, муж стал раздражительным - жаловался, что ему уделяют мало времени. Вера не могла не помогать маме, и они с мужем периодически ругались. Там у неё в последнее время стали случаться частые разговоры с коллегой, Русланом, который был на три года старше, в разводе, который он тяжело перенёс. Они делились своими проблемами, и иногда Вере казалось, что она испытывает к нему какие-то чувства. Но, естественно, она ничего такого не допускала...

Однажды Ира пришла домой, и испытала настоящий шок - на кухне было слишком чисто. Ни одной грязной тарелки, и даже чашки. Муж работает из дома, она всегда возвращалась вечером уставшая, с гулом в голове и тяжестью в ногах, и первым, что видела, зайдя на кухню, была раковина, полная грязной посуды. Чашки с засохшими кругами от кофе, тарелки с присохшим соусом, сковорода, которую явно «потом замочат». Это «потом» всегда доставалось ей. Она молча снимала пальто, мыла руки и принималась за посуду, потому что так проще, чем объяснять, чем доказывать, чем снова слышать раздраженное: «Я работал»...

Женя и Арина жили хорошо. Не идеально, не показательно, но хорошо. Без криков, без драм, без выяснений, кто кому что должен. Утром - спешка и поцелуй в прихожей, вечером - разговоры на кухне, иногда молчание, но тёплое, спокойное. Они были командой. Квартира нашлась подозрительно удачно - всего в нескольких кварталах от молодых. Сначала это казалось мелочью. Ну подумаешь, будут рядом. Арина даже порадовалась - вдруг отношения станут теплее, проще? Она ещё не знала, какой ценой даётся эта «близость»...

Юля была на работе, когда зазвонил телефон. Обычный рабочий день, привычный гул разговоров, кружка уже остывшего кофе - и вдруг на экране высветилось: классная руководительница. Сердце ухнуло вниз, в живот, ладони мгновенно вспотели. Она еще не взяла трубку, а уже знала - ничего хорошего этот звонок не принесет. Такие люди просто так не звонят, тем более среди дня. - Юлия Сергеевна? - голос был сухой, почти официальной вежливости. - Вам нужно подойти в школу. К директору. - А… что случилось? - Юля услышала, как ее собственный голос дрогнул, стал тоньше, чем обычно...

После свадьбы тёща сразу взяла ситуацию в свои руки - так решительно, будто речь шла не о жизни двух взрослых людей, а о срочном семейном проекте, где она назначена главным архитектором. - Съёмное жильё - даже не обсуждается, - отрезала она. - Это деньги на ветер. Молодой семье нужен свой дом, свои стены, своя крепость. Молодые переглянулись. За плечами - свадьба, подарки, букеты, несколько конвертов с деньгами, которые растаяли быстрее, чем свадебный торт. Накоплений не было. Совсем. Родители с обеих сторон тоже развели руками: времена тяжёлые, возможности ограничены, помочь нечем...

Надя приехала к родителям сразу после Нового года. В подъезде было тихо, как всегда, а за дверью - та самая тишина, от которой сжимается горло. Она знала: здесь давно не уют, а перемирие без надежды на мир. Квартиру делить пытались, ругались, считали, снова ругались. Цифры не сходились: на свою половину ни мать, ни отец не могли купить ничего - ни комнаты, ни угла, ни новой жизни. И они остались. На одной территории. Как соседи. Хотя... нет, скорее, как враги, вынужденные делить кухню, ванную и прошлое...