Люди и Судьбы | Жизнь, как она есть

Звонок в субботу утром — это всегда либо радость, либо испытание на прочность. Когда на экране высветилось «Золовка», Вера Николаевна внутренне сжалась. Интуиция не подвела: разговор вышел тяжелым, а аппетиты родственников оказались поистине наполеоновскими. Вера отложила в сторону книгу и уставилась на телефон, который только что положила на тумбочку. Ей показалось, что динамик до сих пор вибрирует от той уверенной наглости, которая лилась из него последние две минуты. — Ты слышала, что я сказала?...

Февраль за окном размазывал по стеклу липкую серость, и на душе у Инны было так же муторно. Казалось бы, живи да радуйся: муж Виталик сегодня вернулся с работы пораньше и даже вызвался помочь на кухне. Но что-то подсказывало Инне — неспроста это. Уж больно ласковый у него был взгляд, больно сладкий голос. Когда мужчина, который обычно молча жует ужин перед телевизором, вдруг начинает виться вокруг плиты, это всегда заканчивается одним — каким-то разговором. — Инуль, — начал Виталик, присаживаясь на табуретку и потирая руки, будто замерз...

Ох уж эти семейные войны... Сколько судеб они переломали, сколько слёз высушили. Кажется, что любовь и терпение — это броня, способная выдержать любые удары извне. Но что делать, если враг не снаружи, а внутри? Если каждый визит самого родного человека превращается в спектакль с единственной целью — доказать тебе, что ты никто? История Надежды — это не просто ссора двух женщин. Это рассказ о том, как иногда нужно предъявить свой главный козырь, чтобы тебя наконец-то услышали. Февраль за окном размазывал по стеклу липкую серую кашу...

Это было похоже на спектакль, где всем раздали роли, а Елену забыли предупредить. В центре семейной кухни, где пахло пережаренным луком и вчерашними щами, восседала Валентина Петровна, свекровь. Напротив, нервно теребя ремешок новой сумочки, младшая золовка Катя метала взглядом молнии в сторону Елены. А сама Елена, почетная «мишень» вечера, стояла у плиты, машинально помешивая макароны, которые давно уже превратились в единую липкую массу. — Лена, ну ты чего молчишь, как партизанка? — голос Кати звенел на грани истерики...

Зима в этом году выдалась злая. Февральский ветер пробирал до костей, а серое небо давило на плечи тяжелой ватной тишиной. У подъезда обычной многоэтажки, каких тысячи в спальных районах, замерзшая троица пыталась побороть домофон. Надежда Петровна, женщина с лицом, тронутым деревенским загаром и вечной заботой, в сотый раз нажимала на кнопку. Её муж Иван, кряжистый мужик с тяжелыми сумками в руках, кряхтел и переминался с ноги на ногу. Рядом, натянув капюшон до самых глаз, стояла Алина, их племянница...

Она стояла на лестничной клетке и держала в руках пакет с молоком, который вот-вот готов был выскользнуть на холодный кафельный пол. А в приоткрытую дверь их собственной квартиры доносилось такое, от чего у женщины внутри всё оборвалось. Маргарита всегда считала себя везучей. Ну, в разумных пределах, без фанатизма. Судьба не осыпала ее бриллиантами с небес, но и подножки подставляла редко. Папа подарил на свадьбу однокомнатную квартиру — скромный старт, но свой угол. Бабушка Зинаида оставила по завещанию трехкомнатную — старый фонд, но в центре, с высокими потолками и дубовыми дверями...

Двенадцать лет брака, общая ипотека, взрослые планы. И один вечер, который перечеркнул всё — потому что свекровь решила, что у её «помощи» есть обратная сторона. Тот мартовский вечер Карина запомнит навсегда. Не из-за криков — их почти не было. Не из-за хлопающей двери — Денис хлопнул ею уже потом, когда уходил. А из-за странной, ватной тишины, которая наступила между его словами. Он сидел на подлокотнике дивана, теребил ремешок часов — нервный жест, который Карина видела тысячу раз. Всегда это означало: сейчас будет неприятный разговор...

Тихий февральский вечер. За окном быстро сгущаются сумерки, а в уютной квартире Алины уже зажглись лампы, отбрасывая теплые круги света на стены. Она только переступила порог, сбросила тяжелые сапоги и вот-вот собиралась погрузиться в тишину и покой после долгой смены в процедурном кабинете. Но судьба, а точнее телефонный звонок, распорядились иначе. Трубка будто обжигала пальцы. Голос на другом конце провода звучал не как просьба, не как предложение. Это был ультиматум, озвученный привычным командирским тоном...

— Мама! Смотри, какой у меня мост получился! Надя стояла на коленях в детской, пытаясь застегнуть капризную молнию на комбинезоне Милы. Девочка выгибалась, хныкала и выкручивалась. — Сейчас, Темочка! — крикнула она в сторону гостиной, где пятилетний Артем возводил сооружение из конструктора. Телефон зазвонил в этот самый момент. На экране — «Юлия Сергеевна». Надя вздохнула и поднесла трубку к уху, зажимая ее плечом. — Алло, здравствуйте. — Наденька, дорогая! — свекровь говорила слишком громко и радостно...

Вечер пятницы обычно пахнет кофе, свежей выпечкой и ожиданием выходных. Но в тот день в квартире Вероники витало иное — густое, тягучее напряжение, которое, казалось, можно было потрогать рукой. Она только переступила порог, скинула туфли, которые нежно жалели ее уставшие за день ноги, и услышала голос со стороны кухни. Не просто голос — ультиматум. — Верочка, наконец-то! Мы тут с Артемом важное решение обсуждаем, — раздался металлический, отточенный годами голос свекрови, Галины Степановны. Она...

Однажды холодным январским вечером Елена буквально ворвалась в квартиру, не снимая пальто. Лицо горело от возмущения. — Сергей, это уже невозможно! — выдохнула она, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Твоя мама снова звонила во время переговоров! Срочно нужны деньги на сантехника — говорит, труба в ванной вот-вот прорвет! Сергей, не отрываясь от экрана смартфона, буркнул: — Ну и что? Дай ей, если просит. У тебя же своя фирма, проблемы с деньгами нет. Эти слова обожгли, будто кипятком. Елена с трудом сдержала ком в горле...

Морозное январское утро. Город еще спит, укутанный в белое снежное одеяло, но в квартире на окраине уже кипят нешуточные страсти. Наталья только переступила порог дома после двенадцатичасовой ночной смены. Ноги гудят, веки слипаются, а в висках стучит усталость — инвентаризация в магазине бытовой техники выматывает досуха. — Андрей, я просто физически не могу сейчас обсуждать что-либо, — её голос звучал как скрип несмазанной двери. — Я на ногах с восьми вечера, считала микроволновки и холодильники...