Аннетт

Дождь начался внезапно — крупные тяжёлые капли хлестали по асфальту, заставляя прохожих торопливо раскрывать зонты и прятаться под козырьками магазинов. Лена стояла под навесом автобусной остановки, кутаясь в тонкий кардиган. Автобус опаздывал, а дождь, казалось, только набирал силу. Она уже собиралась вызвать такси, когда заметила его. Мужчина лет тридцати, без зонта, в промокшей насквозь рубашке. Он не бежал, не суетился — просто шёл, запрокинув лицо к небу, будто наслаждаясь холодными струями...

Глава 1. Золотая клетка В самом центре Москвы, в огромном пентхаусе с панорамными окнами, жил 16-летний Артём. Его родители — владельцы крупной нефтяной компании — с детства обеспечивали его всем: последними айфонами, дизайнерской одеждой, дорогими часами и даже спортивными машинами, хотя права у него ещё не было. Артём привык, что мир вращается вокруг него. Он не знал, что такое «нет», не стоял в очередях и не задумывался о ценах. Его жизнь состояла из тусовок в элитных клубах, постов в Instagram...

В глухой сибирской тайге, где медведи были добрее местных мужиков, а самогон крепче государственных законов, жил дед Ерофей. У него было одно сокровище — старый двуствольный охотничий ружьё, прозванное «Дуплет». — «Это не ружьё, а судьба, — говорил дед, поглаживая приклад. — Первый ствол — для зверя. Второй… для нечисти.» Как-то поздней осенью, когда ветер выл так, будто в лесу резали свиней, к избушке Ерофея постучали. На пороге стоял незнакомец — высокий, бледный, с глазами, как у мёртвой рыбы...

В селе Красногорье свадьбы играли так, что звенели окна в соседних деревнях. Когда Петро Коваль, сын местного кузнеца, повёл под венец Марину, дочь мельника, весь народ сбежался поглазеть. — «Ну что, Петро, небось, дрожишь?» — хлопали его по плечу мужики. — «Да я хоть сейчас!» — бодрился жених, но руки у него тряслись сильнее, чем у деда Архипа после самогона. По традиции, жениху надо было выкупить невесту у её подружек. Те устроили ему испытания: — «Спой, как соловей!» Петро завыл так, что соседские собаки подхватили...

В маленьком городке на границе леса женщины шептались о странных исчезновениях. Раз в несколько лет пропадал ребёнок — всегда в полнолуние, всегда из колыбели, оставленной у открытого окна. Ни криков, ни следов. Только на подоконнике — отпечаток птичьих лап. Анна, молодая мать, проснулась среди ночи от тихого щелчка. В колыбели её сына Миши не было. Вместо него лежал… другой младенец. Бледный, с неестественно большими глазами. Он не плакал, только смотрел. — «Ку-ку…» — прошелестел ветер. Старая знахарка рассказала Анне древнюю легенду: — «Она приходит за чужими детьми...

Мальчик отпрянул в угол, когда Анна сделала шаг вперед. Его пальцы судорожно впились в обои – и стена поддалась, как мягкая глина. — Подожди! Мы не причиним тебе зла! — Анна опустилась на колени, протягивая руку. Из темноты за мальчиком проступили силуэты – еще трое детей с такими же неестественно гибкими телами. — Они все здесь, — прошептал Денис. Вдруг мальчик резко повернул голову – стены затряслись. Анна схватила валявшийся под ногами листок: "Я больше не могу. Они в стенах, они в полу, они в моей голове...

Анна вскрикнула и рванула руку назад. Из темного проема выскользнула худенькая детская ладошка с грязными ногтями. — Кто там?! — Денис схватил Анну за плечо, готовый оттащить ее. В ответ раздался тихий смешок, и дверца с грохотом захлопнулась. Всю ночь они не спали, лихорадочно перечитывая дневник Маргариты. На предпоследней странице обнаружилась вырванная записка: "Михаил, если читаешь это — они нашли нас. Спрячь его там, где начинается второй ряд кирпичей. Пусть растет в тишине." — Михаил... — Анна вспомнила имя в документах — брат Маргариты, погибший при странных обстоятельствах...

Анна металась по комнате, вцепясь в телефон Дениса. Его куртка все еще висела на стуле, а чашка с недопитым кофе стояла на подоконнике – будто он испарился в воздухе. — Денис?! – ее голос дрожал, отражаясь от стен пустого дома. Тишина. На полу у кровати она заметила капли грязи – влажные, свежие, ведущие обратно в коридор. Анна схватила нож с кухни и пошла по следам. Следы обрывались у подвала – перед той самой запертой дверью, которую они нашли днем. Теперь она была приоткрыта. — Если ты шутишь, Денис, это не смешно… – прошептала Анна, но внутри все сжималось от ужаса...

Анна никогда не слышала о тёте Маргарите. Поэтому, когда к ней в дверь постучал почтальон с конвертом от нотариуса, она решила, что это ошибка. — "Вы являетесь единственной наследницей Маргариты Волковой. Явка обязательна для вступления во владение имуществом", — прочитала она вслух, морща лоб. Её парень, Денис, тут же полез в интернет: — Анн, твоя тётя владела старым особняком в Чертовицах! Это же легендарное место — там в 90-е пропадали люди! Анна скептически фыркнула, но любопытство взяло верх...

Беременность Алины подходила к концу. Валентина Ивановна теперь практически поселилась у молодых, превратив гостевую комнату в свой штаб. Каждое утро начиналось с её фирменного творожного суфле "для крепости косточек малыша". — Мам, ты бы хоть в воскресенье дала поспать, — ворчал Максим, натыкаясь на табуретку с банками варенья в коридоре. — Ты ещё спасибо скажешь, когда мой внук родится богатырём! — парировала свекровь, заворачивая очередную порцию пирогов в фольгу. Алина только улыбалась, поглаживая округлившийся живот...

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Алина и Валентина Ивановна нашли общий язык. Теперь свекровь частенько заходила на чай, приносила домашние заготовки и даже начала советоваться с невесткой насчёт новых штор в гостиной. — Может, вот эти, с цветочками? — показывала Валентина Ивановна каталог. — Нет, лучше вот эти, — уверенно отвечала Алина. — Они современнее, и к вашему дивану подойдут. — Ну, раз ты так говоришь… — задумчиво кивала свекровь. Максим только посмеивался: — Теперь вот только меня никто не слушает...

После конфликта на кухне Валентина Ивановна перестала заходить без предупреждения. Вместо этого она звонила Максиму и говорила: «Сынок, передай Алине, что борщ нужно варить на говяжьей косточке, а не на курице». Алина стискивала зубы, но не отвечала. Максим же разрывался между женой и матерью. — Макс, я больше не могу! — однажды взорвалась Алина. — Твоя мама ведёт себя так, будто я не твоя жена, а какая-то нерадивая домработница! — Она просто привыкла всё контролировать, — вздохнул Максим. — Но ты права, я поговорю с ней...