Анна Гостева

Звонок дзынькнул на первой кочке. Лариса прижала ладонью руль, чтобы не звенело, и поехала дальше по просёлку, прямо в туман, который лежал над низиной у Бугрова, белый и плотный, и пах речной водой. Велосипед у свёкра был мужской, с рамой, тяжёлый, и ехать на нём в платье было неловко: подол цеплялся за цепь, и она подоткнула его за пояс, благо никто не видел. У старой мельницы цепь слетела. Лариса слезла, присела на корточки над звёздочкой и попробовала натянуть цепь пальцами. Цепь была в масле, тугая, и не шла...

Потом Полина Зуева призналась, что всё поняла по подойнику. Подойник Рябовы брали у Зуевых в мае, когда Майка отелилась и молока пошло на два, и вернуть его Евдокия Ильинична собиралась всё лето. А в четверг Лариса понесла его сама. Отчистила песком так, что жесть заблестела, будто новая, вымыла, вытерла насухо и поставила в него банку сметаны, литровую, с краями. Ворота у Зуевых были открыты. Во дворе Петька качал воду в колоду из колонки, которую Зуев поставил себе прямо в ограде, на зависть всей улице...

Роса в середине июля шестьдесят девятого года легла такая тяжёлая, что Полина Зуева, выйдя на семенной клевер прикинуть, куда ставить колхозные ульи, вымочила юбку до колен ещё на меже и только у самой дороги разглядела в розовом цвету чужие спины, рыжие, пёстрые и чёрные, штук двадцать, не меньше. Лариса Рябова шла как раз по этой дороге с тяпкой на плече, в огородную бригаду, и шла в босоножках. Сапоги ей свекровь достала ещё весной, но сапоги натирали, а босоножки были челябинские, белые, с пряжкой, и не носить их было жалко...

Лукьян Дёмин за всю жизнь не задал ни одного вопроса, на который мог ответить сам. Пчёлы научили его ждать: что надо, покажут, а полезешь раньше — ужалят. В ночь перед Спасом он лёг рано и не заснул, встал, сел к окну и курил в темноте, пока не кончился кисет. За огородом, через межу, в доме агрономов горел свет. Горел он и в прошлую ночь, и в позапрошлую, и Лукьян знал это, потому что все эти ночи смотрел на него, вместо того чтобы спать. К Спасу Клавдия велела решать. Решать Лукьян умел — когда знал, из чего...