Анна Гостева

В ночь на Николу зимнего мороз дошёл до тридцати восьми, и Нина Прохорова, отшагав от Ивняков до Горелова три версты по скрипучей дороге, первым делом включила на медпункте плитку, поставила на неё чайник, а сама опустилась на табурет у двери и стянула с ног городские резиновые боты, под которыми оказались две пары шерстяных носков, надетых одна на другую. Пальцы на правой ноге побелели и не гнулись. Она растирала их ладонью, потом варежкой, потом опять ладонью, пока не заныло. Когда заныло, отпустил и страх: значит, живые...

У ворот коровника кто то крикнул. Лида так и выпрямилась с подойником в руке, не додоив Зорьку. Было пять утра, под потолком фермы горели голые лампочки, от коров шёл пар, и в этом пару в воротах стоял Колька, Нюрин старший, в расстёгнутом пальто и без шапки. — Тётя Лида! Бабушка велела тебя! Витька не дышит! С другого конца прохода, от своей группы, уже бежала Нюра. К матери поедет. часть 1 Колька пока бежал, объяснил: он сперва кинулся к фельдшерице, а у той замок на двери, уехала в райцентр к дочери на праздники...

Сани свернули к их воротам. Лида увидела это с дороги, от фермы, и перехватила бидончик с обратом в другую руку. Шла она после вечерней дойки, по накатанному, и снег под валенками скрипел на всю улицу. Лошадь была колхозная, Серко, правил конюх Прокопий, а на санях, на соломе, сидела женщина в мужском тулупе и держала на коленях узел. Из узла торчала детская голова в шапке с ушами. Ещё двое сидели рядом, прижавшись друг к другу, а сзади стоял сундук, с одного боку чёрный. Матрёна Лукинична уже караулила у своей калитки, накинув на голову шаль...

— Лепёшки возьми, пока горячие. Анисья Власовна стояла в калитке школьного двора с миской, укрытой полотенцем, и держала её обеими руками у груди. Валя колола у сарая лучину на утро и так и замерла с косарём над поленом. Было воскресенье, девятый час. Родителей Мухортов звал к двенадцати. С неё взяли слово. часть 1 — Проходите, Анисья Власовна. — Пройду. — Анисья шагнула во двор и оглянулась на улицу. — Он на ферму ушёл, до собрания не вернётся. Ругаться некому. В комнатке за классом она поставила миску на стол и откинула полотенце...

Указка треснула вдоль ещё в августе, и Валя обмотала её у ручки суровой ниткой в три ряда. Теперь она держала указку поперёк, за оба конца, и смотрела на родителей, которые рассаживались за партами. Парты в Старой Курье были под второй и третий класс, мужики садились боком и выставляли сапоги в проход. От сапог тянуло силосом. В открытую форточку несло паутину бабьего лета, одна нитка легла на подоконник и осталась там блестеть. Школа стояла в бывшем поповском доме: одна классная комната на все четыре класса, за дощатой стенкой комнатка учительницы...