Пепел на паркете.

Ксения всю ночь держалась. Не поправляла. Не проверяла. Не вытаскивала из Игоря “нормальный разговор”. А утром всё развалилось из-за одного короткого уведомления — и того, как она умеет “правильно” извиняться. В 07:42 Игорев телефон пискнул на тумбочке. Экран мигнул — и Ксения, даже не желая, успела прочитать: «Марина (психолог): “Если накроет — напиши. Восемь вдохов. Не геройствуй”» Игорь тут же смахнул уведомление, будто это реклама. Ксения села в постели. Голос у неё вышел тихий, но в нём уже был металл...

Я держала дверную ручку так крепко, будто от неё зависело, останется ли моя квартира моей. За дверью стояла бывшая жена моего мужа — Лена. Без смущения, без “извините”. С таким лицом, как будто ей открывают по расписанию. — Я на минутку, — сказала она и уже двинулась вперёд, ещё до того, как дверь открылась полностью. Я не отступила. Осталась в проёме — как пробка в бутылке. — На минутку — это на пороге, — спокойно ответила я. — Что нужно? Лена прищурилась. В её взгляде было лёгкое удивление: так смотрят на человека, который внезапно перестал быть удобным...

Я стояла в белом, которое вдруг стало не белым, а каким-то… казённым. На губах лип лак для волос — визажист щедро “зафиксировала”, чтобы “ничего не поплыло”. А у меня и так всё плыло. В ушах шумело, как в ванной, когда вода набирается. — Мам, ну, — Серёжа поднял глаза от телефона, улыбнулся мне своим фирменным “не напрягайся”. — Она просто волнуется. Свекровь — Татьяна Петровна — уже держала пакет. Плотный, с ручками, из “Пятёрочки”. И знаете, это был самый точный символ нашей свадьбы: белое платье и пакет из “Пятёрочки”...

Ночью он остался. Не “вернулся”, а переночевал — как человек, который проверяет воздух в комнате перед тем, как вдохнуть. Ксения выдержала паузы. Не лезла с расспросами. Даже не поправила, что он поставил кружку не на то место. А утром её сорвало с одного короткого уведомления. В 07:42 в спальне пискнул телефон. Не её. Игорь дёрнулся, потянулся к тумбочке, но Ксения уже увидела экран — так бывает: глаза цепляют свет даже сквозь сон. На экране высветилось: «Марина: перенесём на 08:10. Не опаздывай» Ксения не успела подумать...

Она произнесла это так буднично, будто попросила передать соль. — Этим детям много не накладывай, — сказала Галина Павловна и чуть сдвинула блюдо в сторону, чтобы мои двое не дотянулись. Даша, десять лет, в этот момент как раз тянулась за кусочком курицы. Рука застыла в воздухе. Кирилл, шесть, сделал вид, что ему и так нормально, и уткнулся в свой стакан. Я стояла у плиты с половником и вдруг поймала себя на мысли: если сейчас промолчу — они запомнят не курицу. Они запомнят, что мама снова улыбнулась, когда их назвали “этими”...